Принц из серебра и золота

На парящих предметах – да, когда-нибудь я смогу парить над сценой, на что только со смехом закатила глаза. Кристо был насквозь пропитан фантазиями. Я с удовольствием позволяла его идеям втягивать себя в другие миры.

Но как только скрылась в своей повозке, все обрушилось на меня. Я думала об отце, надеялась, что смерть была милостива к нему и теперь ему больше никогда не придется страдать от лихорадки. Затем подумала о короле Люциусе. Новом наследнике этого металлического города, который так сильно напоминал мне вечное лето из моего детства.

Кем был самый могущественный человек этого королевства? И о чем он думал в этот момент? Переживал ли он потерю отца, как и я?

Я видела, как утренний свет пробивался через окно повозки. Он сиял желтым и розовым цветами, которые прорывались сквозь черноту последних часов ночи.

Отныне это была моя жизнь: непроглядная чернота одиночества, время от времени прорезаемая немногими красками дня. В какой-то момент я уснула, пока угрожающее тиканье преследовало меня во сне.

В среду мы были свободны, потому что в городе устраивались собственные танцевальные вечера в честь короля Люциуса, который в пятницу отмечал свой двадцать четвертый день рождения.

Рассказывали, что королева еще танцевала на балу за два дня до его рождения. И поэтому эта традиция сохранилась. Их королева любила танцы, поэтому они тоже любили. А любил ли король Люциус танцевать?

Я расчесывала волосы и изучала истории на своем лице. Мои щеки были покрыты парой веснушек.

Когда сдавливала кожу на левой щеке, они становились похожи на маленькую колесницу в звездном небе. Зан Захрай всегда говорила, что это наследство от моей матери. Она родила меня в звездную ночь и пожелала, чтобы мне позволили прожить дольше, чем ей.

Мне требовалось еще два года, чтобы ее желание исполнилось.

Моя мать умерла так рано, можно подумать, что в день ее смерти и моего рождения она сама была еще ребенком.

Темные, почти черные глаза мне достались от нее. Словно ночное небо, опускающее свой занавес.

Такие же темные, как и мои вьющиеся черные волосы, доставшиеся от отца. В точности как и я, он всегда заправлял их за ухо и прятал под платком, становясь похожим на пирата. Несокрушимым и таким же диким, как ветер.

Я вздохнула, повязав красный платок вокруг головы и закрепив его на затылке, а затем нанесла немного теней на веки.

«Макияж скрывает истинный свет глаз», – всегда говорила Зан Захрай.

«А глаза могут лгать».