Принц из серебра и золота

В безмолвной надежде, чтобы боль вскоре прекратилась.

10

София

Когда мы прошли через стальные ворота и свернули в переулок в сторону рыночной площади, нас встретили веселые мелодии праздничного вечера. Я избегала смотреть на Элиа. Он принарядился как никогда раньше, а я была раздражена, что он рассказал всем, что мы собрались вместе погулять. Затем отогнала негативные мысли и начала наслаждаться вечером: смехом медных горожан, их красивыми белыми костюмами. Впервые мне захотелось быть частью их. Только на один-единственный вечер.

Они были прекраснее всех народов. Их кожа была такой же темной, как и наша. Но своими светлыми, металлически блестящими волосами и серебряными глазами они выделялись среди других. Я любила свои цвета. Но сегодня я хотела стоять рядом с ними и выглядеть, как они – невероятно красиво.

На рыночной площади собралось множество медных жителей, которые уже двигались под радостные звуки оркестра, возвышающегося на лестнице городского совета. Пышные женские юбки закручивались и качались у ног партнеров по танцу.

Серебряная дымка окутывала их, словно они были статуями или фигурками в музыкальной шкатулке, грациозно оплетающие друг друга, обнимающиеся, будто влюбленные.

Они были изящны. Каждое движение отрепетировано до кончиков пальцев.

Я думала о своем танце. Я всегда руководствовалась ритмом. Здесь, однако, они танцевали под нарастающий и затихающий темп мелодии.

Искоса взглянула на то место, где должен располагаться замок, прямо напротив больших часов.

Но над высокой башней, как стальной занавес, нависал туман. Освещенная огнями праздника, совсем как сцена, за занавесами которой мы находились перед нашими выступлениями.

Я почувствовала, как взгляд Элиа уперся в меня, но постаралась не дать ему возможности проявить сентиментальность, пригласив меня на танец. Быстро указала на «Стального гуся», самое популярное заведение Купфоа.

– Пойдем туда.

Перед трактиром стояли столы и скамейки. Золотые кружки пива качались в воздухе. Взволнованные, радостные лица произносили тосты.

– За королеву Эсмеральду!

– Чтобы она так же чудесно танцевала на небесах!

– Во веки веков!

Значит, у короля Люциуса не было никого, кроме себя. На мгновение во мне вспыхнула привычная боль утраты, когда я подумала о пустоте внутри. О холодной руке моего отца. О его безжизненных глазах, после того как запечатлела последний поцелуй на его влажном прохладном лбу. В его честь я всегда носила цвет его семьи. Семьи Рей.