Принц из серебра и золота

Нет! Я собрала слюну и выплюнула ему каждое ругательство, которое знала. Пускай мой язык сгорит. Мне было все равно!

– Отпусти меня, проклятый идиот!

– Элиа! – вдруг я услышала заинтересованный голос Яны.

Она шла, хромая и протягивая мне руку, которую Зан Захрай грубо отбила.

– Не вмешивайся, Яна! Это дела наследников.

– Вы делаете ей больно! – закричала Яна, присоединившись к плачу, что еще сильнее подстрекало меня. Я послала ей взгляд, на который она ответила яростным покачиванием головы. Ее пальцы дрожали, она обхватила себя за талию, словно могла упасть без сил в любой момент.

Но Элиа был непреклонен и холоден. Схватив Яну за плечо, повернул к себе и обрушил на нее слова, словно это были кинжалы, которые он метал:

– Это. Тебя. Не. Касается.

– Элиа… прошу! – плакала я, наблюдая, как он отталкивает Яну. – Элиа, пожалуйста, не надо!

– Нет! – угрожающе прорычал он и распахнул дверь. Дверь в свою повозку. В ней пахло табаком и пряными травами, которые висели над кроватью.

– Мы должны защитить тебя!

– Меня не нужно защищать.

Ничего не случилось! – Рука Элиа крепко прижалась к моему рту.

– Тихо! Помолчи ты уже наконец!

– Я видела его! – прошипела Зан Захрай громче морозного ветра, пронесшего по нашему лагерю. – С золотыми глазами… С серебряной аурой. Он станет ее судьбой, если найдет, Элиа. Мы должны быть осторожны. Охранять ее. И мы должны как можно скорее исчезнуть!

– Я не спущу с нее глаз, – заверил он ее и отпустил руку, прежде чем я успела укусить ее.

– Это ради твоего же блага! Ты знаешь, что я всегда желаю для тебя лучшего!

– Заперев меня как пленницу? Отнимая у меня остатки моего достоинства? Забрать у стэндлера свободу хуже, чем каждый удар, каждая пытка. Это хуже, чем смерть, Элиа. Хуже, чем все, что ты когда-либо мог со мной сделать. И ты это знаешь! – Я глубоко вздохнула и скрестила на груди руки в надежде, что он отпустит меня, но он встал передо мной, преграждая путь к двери. Я знала, что он не отступит. Я могла бы умолять его.

Могла бы и дальше рыдать перед ним. Но он бы никогда не услышал меня.

– Я хочу уйти.

– Нет, – возразил он, но теперь выглядел разбито, словно все еще обдумывал мои слова. Он знал, о чем я говорила. Знал, что только что предал принципы и идеи, по которым жил наш народ. И собирался отнять у меня все из-за одного глупого видения.

– Если ты останешься здесь со мной, я не буду запирать тебя, – мягко сказал он и протянул мне руку, которую я оттолкнула.