Любовь по правилам и без

Пусть почувствует, каково это получить удар в самую неожиданную минуту. И выждав немного, повторила: – Пора вставать.

– Что-то не так? – слабо поинтересовался Стив, покорно сползая с кровати.

– Все так, – продолжала я железным голосом. – Все так. Или почти все.

– Почти?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Да. Но, Алена... Мы же, наконец, должны воспитывать ребенка... Ей нужно усвоить хотя бы самые элементарные правила: в спальню ко взрослым нельзя входить без стука.

– Боюсь, твои педагогические установки неактуальны в нашем случае! – Я присела к зеркалу, поправила волосы, потом надела халат и углубилась в хитрую систему его веревочек и завязок.

– А тогда в чем дело?

– Просто она очень обрадовалась.

– Позволь же узнать, чему?

– Я совершила почти невозможное: отстирала от синего платья то жуткое пятно.

– Что?! Опять это платье?! Опять пятно! Ну я же просил тебя! Сколько можно слушать про это платье?!

– Вот видишь! Ты же мне ни капельки не сочувствуешь! А Танюшка вот посочувствовала, так ты уже и недоволен.

– Прекрати!

– Мало знать правила приличия! Ребенок должен расти отзывчивым.

– Это она от большой отзывчивости разбудила нас ни свет ни заря?!

– Без десяти восемь. Ты бы иначе на работу опоздал! – С этими словами я устремилась на кухню, чтобы заняться приготовлением завтрака.

Недавно в одном женском журнале я вычитала рецепт блинчиков со шкварками. Рецепт оказался прост, как все гениальное. Обычное блинное тесто замешивается на кефире, затем в него добавляются шкварки, и получается великолепный горячий завтрак. Блюдо, конечно, на любителя. Но Стив как раз-то и оказался любителем, да еще каким! Несложно поэтому понять, почему навыки приготовления блинчиков я в рекордно короткие сроки сумела довести до автоматизма.

Кефир, мука, яйца, сахар, миксер, сковородка, бекон...

А что толку, если человек усвоит формальные правила этикета, а в душе останется сухарем?! Вот хотя бы и Стася. У нее великолепные манеры: сдержанность, простота, тонкий вкус. Но временами она мне чем-то напоминает деревянного человека. В Риге ей, по всей видимости, понравился какой-то мужчина, но она боится, осторожничает, высчитывает чего-то.