Последний день осени

– Да это не будет проблемой, ты что! Гришка твой меня знает, я ему сам расскажу…

– Все равно не нужно.

– Рит, ну что ты как не родная? Я же помочь хочу!

Ему казалось, что все в порядке – ситуация если не простая, то предсказуемая. А Рита, всего секунду назад такая спокойная, вдруг взяла и сорвалась. Она перестала улыбаться, но уже не разменивалась на холодные угрозы. Она сразу перешла на крик, из глаз хлынули слезы, которые она наверняка лишь чудом остановила, услышав дверной звонок.

– Хватит! Притворяться хватит и за дуру меня держать! Мимо он проходил, как же… Я прекрасно знаю, что и ты, и остальные давно уже шпионите за мной! Это вполне в стиле папочки: считать меня своей собственностью до тех пор, пока я в гроб не лягу!

– Рита, ты все не так поняла…

– Заткнись! Если не можешь не врать, просто ничего не говори! Я притворяюсь, что не знаю, потому что все равно не смогу это изменить… Так у меня хоть какая-то гордость остается! Я вас не остановлю, вы все равно будете таскаться за мной.

Но не нужно при этом изображать, что тебе есть хоть какое-то дело до меня!

– Но мне действительно есть дело, я хочу помочь тебе, ты можешь рассказать мне, что случилось…

Рита смерила его таким усталым взглядом, будто он только что ее ударил.

– Да пошел ты… – прошептала она и захлопнула дверь до того, как Егор успел хоть что-то сказать.

Он остался в коридоре, но ненадолго. Соседи наверняка слышали крики Риты, многие уже смотрят в «глазки». Егору достанется уже за то, что он показался объекту на глаза, не стоит дожидаться вызова полиции.

В наказание за сегодняшнюю слабость о дежурствах придется забыть…

Ну и хорошо. Егор больше не сомневался: незнакомец, усыпивший его, пробрался в квартиру на десятом этаже и что-то сделал с Ритой. Теперь будет хуже, намного хуже, потому что этот тип умен и хитер, а его жертва психически нестабильна… Но это уже проблема следующих наблюдателей, с сегодняшнего дня Егор мог считать себя свободным.

9. Совпадения

После встречи в кафе Женя была уверена, что Серебряков не оставит ее в покое, не сразу так точно.

Он был оскорблен, это чувствовалось, но не обвинениями в педофилии, а тем, что она посмела припомнить ему старые дела и отказать. Он явно вложил немало денег в то, чтобы те истории забыли. Он не раз намекал, что считает их упоминание дурным тоном. Те, кому было от него что-нибудь нужно, не заикались об обвинениях, даже если знали больше, чем писали в новостях.