Последний день осени

Желающих работать с продюсером и агентом все равно оставалось немало. За ним бегали, его караулили у машины, за его номер готовы были платить серьезные деньги. Он предпочитал в основном несовершеннолетних исполнителей, и если он на кого-то указывал пальцем, родители избранников даже не думали задавать ему неудобные вопросы. В конце концов, даже если обнимет их ребеночка раз-другой, погладит чуть-чуть, по-дружески… никто же от этого не умрет! Шоу-бизнес – он такой.

Обо всем этом Женя знала, потому что Серебряков по-прежнему был рядом.

Он, похоже, избрал конкурс талантов своей новой охотничьей территорией. За его внимание бились чуть ли не больше, чем за главный приз. Разве так сложно было на этом фоне оставить Костю в покое? Однако Серебряков оказался из упрямых, для него это стало делом принципа: получить того, кого он выбрал, заставить строптивую опекуншу играть по его правилам.

Вот поэтому Женя и ждала новых разговоров и щедрых предложений. Но Серебряков затаился – насколько это вообще возможно.

Он оставался рядом, он смотрел на нее и Костю долго, странно, однако близко не подходил. Только иногда улыбался многозначительно, словно ему было известно нечто бесконечно важное, то, что Жене только предстояло узнать.

Костя из-за этого не беспокоился – или делал вид, что не беспокоится. Приближался новый отчетный концерт, брату было о чем поволноваться. Женя попробовала обратиться за советом к Валере – и тот охотно посоветовал. Согласиться на сотрудничество с Серебряковым и выторговать побольше денег, это окупит все ее инвестиции в младшего брата и развяжет руки на будущее.

Женя резонно предупредила, что в приличных домах за такие советы бьют по лицу хрустальной салатницей. Валера в таком подходе к этикету выразил сомнения, однако другие советы придержал при себе.

В итоге проблему нужно было решать ей – как обычно. Женя рассудила, что, раз Серебряков затаился, ей тоже следует просто ждать. Время на ее стороне, он ничего ей не сделает…

Она верила в это ровно до того момента, как обнаружила летящую на нее машину.

Так не должно было случиться. Женя стояла на обочине, но не на краю – она сама водила машину, и ее раздражали пешеходы, свешивающиеся на проезжую часть унылой каплей. Она держалась в паре шагов от бордюра и дожидалась зеленого света, хотя движение было не слишком напряженным. Ее одинокая фигурка наверняка легко просматривалась издалека.

И автомобиль этот она прекрасно видела – красный внедорожник трудно не заметить.