По разные стороны вечности

Как раз с этим и был связан тот сон?» – думала Магда, надеясь, что больше ничего необычного с ней не случится, и кошмары перестанут ее мучить.

Только зря надеялась.

Она была дома одна, когда происходящее вновь получило продолжение. Чистила картофель, одновременно следя за тем, чтобы не пригорели котлеты, когда услышала какой-то звук из гостиной.

«Телевизор, что ли, включился?» – мелькнула мысль, потому что звук напоминал человеческий голос. Магда хотела пойти и посмотреть, что там такое, когда зазвонил лежащий на столе сотовый.

Звонил отец – справиться, как она себя чувствует.

– Ксюша говорит, вы собирались сходить куда-то. Кино, кафе. Ты обещала позвонить и молчишь.

Говорил отец вроде бы спокойно, но за этим спокойствием чувствовалось кое-что скрытое – лучше всего это «кое-что» попадало под определение сдержанного, интеллигентного опасения, которое воспитанный человек всеми силами стареется не выдать.

Возможно, Магде это только казалось, но после того случая папа держался с ней настороженно, слишком старательно делал вид, будто ничего особенного не случилось, но она чувствовала, что он постоянно думает, размышляет, ищет объяснения.

– Пап, ты что, боишься меня? – выпалила Магда, нарушив негласный уговор не заговаривать о случившемся.

Отец сразу понял, что она имеет в виду, подтвердив тем самым ее предположения.

– Нет, что ты, милая! То, что ты каким-то образом узнала… Это не значит, что я боюсь.

Он говорил еще что-то – она перестала слушать. Голос, доносившийся из гостиной, звучал все более четко, ей нужно было пойти и взглянуть, что там.

«Телевизор, просто телевизор, ничего особенного!»

– Прости, папа, – перебила она отца. – Мне нужно идти. Позже поговорим.

– Конечно, Магда, я…

Она не узнала, что «он». Мазнула по экрану пальцем, отложила телефон в сторону.

– Пожалуйста, только живи! Ты же знаешь, я живу тобою, – умоляла-тосковала женщина в соседней комнате.

«Причем тут Земфира?»

– Моей огромной любви хватит нам двоим с головою.

Столько боли и печали было в этом дрожащем неуверенном сопрано, что сердце Магды тоже застонало. Но уже в следующий миг подступил страх – дикий, неуправляемый. Накатил ледяной волной, не давая вздохнуть, и она прижала руку к горлу – совсем, как отец.

Яснее ясного – никакой это не телевизор.

«Я не могу пойти туда.