Благословенны ночи Нергала

В плен попадали и другие, разные, порой – красивые. Одни погибали быстро, другие жили в поселении много дней, но они пробуждали в Даг-Мескаламе лишь легкое любопытство. Да и то не своей красотой, а тем, что пришли из другого мира. Горы давно интересовали его, он хотел узнать больше, вот и наблюдал за женщинами, порожденными той реальностью.

А здесь, когда он увидел избитую, но оставшуюся гордой девушку, на грудь будто камень навалился, и кровь стала жаркой. Даг-Мескалам смутился, затаился, надеясь, что никто не заметит его странную реакцию.

Кажется, другие жрецы на него странно косились… Но это ничего, не страшно, если не заметила мать.

Он вынужден был вмешаться, лишь когда девушке угрожала смерть. Даг-Мескалам напомнил, что за офицеров обычно очень хорошо платят. Это было правдой – но не всей правдой. Той ее частью, которая для него как раз имела наименьшее значение. А вот матери и другим жрецам хватило.

Даг-Мескалам втайне надеялся, что ему удастся завладеть горной девушкой. Нужно было осторожно подвести мать к этой мысли, намекнуть ей, но ни в коем случае не выдать свой истинный интерес, и тогда все сложится.

Он готов был попытаться, он просто не успел.

Девушку отдали Глашатаю Теней. Решение было настолько неправильным, что Даг-Мескаламу пришлось закусить губу до крови, чтобы не выдать свое возмущение. Именно ему, ну почему?!

Даг-Мескаламу не нравились все Глашатаи без исключения. Умом он понимал, что опасаться их не нужно, они – его подданные, верные звери, готовые исполнить любой приказ господина.

Мать действительно так считала. А вот Даг-Мескалам подозревал, что не все настолько просто… Глашатаи смотрели на него без обожания, свойственного иным подданным. Порой они, кажется, смеялись над ним без слов.

При этом они все были плохи по-разному, и Глашатая Теней уверенно можно было назвать худшим. Даг-Мескалам не понимал его, а непонимание влекло за собой неуверенность, даже страх. Глашатай Теней носил маску чаще, чем остальные… Чаще, чем требовалось, и за этой жуткой образиной невозможно было разглядеть его настоящее лицо.

Говорил он очень мало, словно каждое слово причиняло ему боль. Если от него и удавалось добиться ответа, слова звучали монотонно и ровно, как будто для самого Глашатая они не имели никакого значения. Даг-Мескалам понятия не имел, что таится за его глазами. Это напрягало.

Обычно Даг-Мескалам старался держаться от него подальше, у них не было обязательных причин для встреч.