Благословенны ночи Нергала

Но теперь Глашатаю досталась девушка с гор, которую хотелось получить будущему жрецу, и все стало намного сложнее.

Безопаснее всего было бы забыть о ней и не соваться на территорию Глашатаев, а у Даг-Мескалама почему-то не получалось. Стоило ему закрыть глаза – и он снова видел ее перед собой. Такую тонкую, хрупкую, будто бы уязвимую – и все равно облаченную в форму офицера. Избитую так, что не каждый мужчина выдержал бы. Это Глашатай Теней постарался, кто же еще… Тупое животное, не способное оценить красоту.

Но даже под этими травмами Даг-Мескалам видел, какая нежная у нее кожа, какие прекрасные черты – глаза цвета предрассветного неба, белые волосы, губы, наверняка такие мягкие, сладкие…

Он не мог заснуть. Спать он как раз не хотел, ее образ пробуждал иные желания. Но прежде, чем Даг-Мескалам успел поддаться им, его отвлекли голоса, доносившиеся из комнаты матери. Один, конечно, был голосом самой великой жрицы, а вот второй принадлежал Глашатаю Молчания. Это настораживало: глава разведки никогда не являлась к матери в столь поздний час без веской причины.

Даг-Мескалам прекрасно знал, что мать не позволит ему присутствовать при разговоре. При народе она вела себя так, как нужно, а вот от сына не скрывала, что на дух его не переносит. Раньше Даг-Мескалам расстраивался из-за этого, и пытался все исправить, и плакал ночами. Теперь же научился приспосабливаться.

Он выбрался в коридор, но направился не в комнату матери, а в соседнюю, гостевую. Туда великая жрица селила любовников, которые нравились ей больше других, однако нового фаворита она пока не выбрала.

Зная, что ему никто не помешает, Даг-Мескалам затаился, прильнув к стене. Древесная кора здесь была совсем тонкой, чтобы любовник мог услышать зов своей госпожи. Теперь это позволяло уловить каждое слово, звучавшее в комнате жрицы.

– Новая группа больше прежней, – продолжала свой рассказ Глашатай Молчания. – И на этот раз их металлический ящик оказался сразу в горах, а не рядом с горами.

Думаю, они учли уроки. Нам необходимо подготовиться.

– Сколько их там? – уточнила жрица.

– Мне сообщили о семи.

– Всего семь? Это же смешно!

– А было четыре.

– Семь, четыре, разница не так уж велика! Тех четырех мы легко раздавили. Теперь раздавим семерых, и будем давить каждого, кто покусится на наш дом!

– Эти показались мне другими, – настаивала Нисаба.

Глашатай Молчания была не из тех, кто беспокоится из-за любой мелочи.