Призрак Тилацина

– Так может, и правда с отклонениями?

– Родня и знакомые говорят – нормальный он, самый обычный. Работал в банке, ну, понятно, что не совсем тупой! А притворяться не перестает. Там бы кого поспокойнее к нему послать, а наш принц все напором взять хочет, у него новая забава – скоростное раскрывание преступлений…

– Ты говорил, что он избитый был. Могло быть так, что ему голову серьезно повредили?

– Вряд ли, – ответил дежурный. – Там жертва была – полтора метра в прыжке. Она ему только глаз подбила и в нос дала, все, потом он ее застрелил.

Сам он вообще отрицает, что дрался, все ноет, что застрелили его… Прикинь? Сидит и ноет – стреляли прям в голову! Это мне смешно, тебе смешно, а принца бесит.

Дежурному действительно казалось, что это смешно, что вся проблема в неадекватной реакции молодого сотрудника на типичную игру преступника. А вот Ян начинал подозревать, что не все может быть так просто… Нет, конечно, всегда оставался вариант, что убийца действительно в панике изображает сумасшествие.

Но насколько наглым нужно быть? Или циничным… Да и потом, с чего бы ему вдруг так жестоко убивать свою девушку?

– Что мотивом-то стало? – уточнил Ян. – Они ссорились до этого?

– А я откуда знаю? – растерялся дежурный.

– Костюченко этим хотя бы озадачился?

– Да какая разница, из-за чего они поссорились? Как будто так много нужно, чтоб поцапаться, а там уж слово за слово…

– Есть следы постороннего присутствия? Доказательства того, что в подозреваемого действительно стреляли?

– Да откуда, Михалыч? Когда к нему приехали, дверь была заперта изнутри, он сам открыл… Чего ты ведешься на этот бред?

– Потому что он открыл дверь, зная, что в его квартире сейчас найдут мертвую девушку… Странно это все.

Ладно, сиди тут, пойду узнаю у Костюченко, что он вообще думает обо всем этом.

– Да, ты уж посмотри… А то как-то это нехорошо все…

Дежурный заулыбался с явным облегчением: он и вмешаться не мог, и совесть саднила, а теперь, когда он переложил ответственность на Яна, можно было выдыхать.

Яну тоже не слишком хотелось связываться с новичком – капризным в любое время, а теперь обозленным противостоянием с непонятным подозреваемым. Однако даже того, что он узнал, следователю было достаточно для сомнений в простоте этого дела.

Уже в коридоре было слышно, что разговор проходит на повышенных тонах. Впрочем, вопил Костюченко теперь не так сильно: то ли устал, то ли сообразил наконец, что это не помогает.