Призрак Тилацина

Ян не стал подслушивать, он просто вошел без стука, заставив новичка замолчать от удивления.

Ничего особо страшного в допросной не происходило. Похоже, Костюченко со своим громогласным монологом прохаживался по центру комнаты. Подозреваемый же сидел перед ним на стуле, сгорбившись, и смотрел только на свои руки.

Ни на коварного убийцу, ни на гениального артиста этот парень не тянул. Выглядел он лет на двадцать-двадцать пять, среднего роста, обычного телосложения, будто потерявшийся в темно-зеленом спортивном костюме.

Его лицо было серовато-бледным, но это, возможно, от стресса и недостатка сна. На этом фоне особенно зловеще смотрелись объемный кровоподтек, налившийся сливовым цветом и закрывший левый глаз, и темный порез на носу. Такие травмы мог оставить удар мужчины с комплекцией и уровнем подготовки Яна, но никак не молоденькой девушки…

К вошедшему повернулся только Костюченко, подозреваемый остался неподвижен.

– Что нужно? – мрачно осведомился новичок.

– Сообщили мне тут, что у нас задержанный требует медицинской помощи, а ему отказывают.

Я, в силу высокого мнения о коллегах, не поверил и зашел вместе посмеяться над самим предположением, – доверительно сообщил Ян.

– Да не нужен ему никакой врач! Просто он по морде получил – от девушки, на которую напал! Если ему больно, потерпит. Его задача – рассказать, куда он пистолет дел!

– В лицо пистолет, – неожиданно забубнил подозреваемый. – Выстрелил в лицо… У меня болит голова, болит, я хочу лечь… Почему мне нельзя лечь?

– Потому что заткнись, Холмогорцев! – рявкнул новичок.

 – Голова у него болит… Зато у Эллы ничего не болит уже!

– Какая Элла? – мрачно спросил парень. – Не знаю никакую Эллу, мне плохо, я к маме хочу… Позвоните им, моим родителям… Я не могу больше оставаться тут, у меня очень болит что-то в голове…

– Докатились, у нас новая глава! – закатил глаза Костюченко. – Еще пять минут назад он доказывал мне, что не убивал Эллу, а теперь он не знает, кто это! По-моему, мы не в ту сторону движемся!

Ложь подозреваемого и правда смотрелась предельно наивной – даже слишком наивной.

Ян мало что о нем знал, но не сомневался, что настолько безмозглого уголовника работать в банк не взяли бы. Парень действительно выглядел потерянным, он то и дело болезненно морщился, на единственном открытом глазу уже блестела пелена слез.

И чем больше Ян видел, тем меньше ему нравилось происходящее.

– Что по наркотикам?

– Чистый он и трезвый, – отмахнулся Костюченко.