Существо

– Садись, – велела она, и Ульяна тут же опустилась на ближайший стул. – Тебе, наверно, интересно, что произошло ночью?

– Да… Мне очень страшно из-за этого, – признала Ульяна. – Никиту куда-то увезли!

– Вернут. Яма, которую он себе вырыл, не слишком глубока – на этот раз. Если ему хватит ума остановиться, все будет нормально. А случилось вот что: Никите приснился кошмар. Ему привиделось что-то плохое, связанное со мной, и он решил, что я ему угрожаю. Не воспринимай это всерьез. Ты ведь знаешь, что я не опасна.

Ульяна быстро кивнула. Ей нравилось слушать голос Регины. Он, низкий для такой молоденькой девушки и чуть гортанный, казался ей экзотической музыкой, плавной, переливающейся, чарующей. Эту мелодию хотелось слушать, не вдумываясь в смысл слов, просто ради звука.

Хотя, конечно, Ульяна понимала, о чем речь, она никогда не позволяла себе так отвлечься. Она верила, что Никита ошибся. Ну какая угроза может быть от Регины? Такой худенькой, не способной подняться с кресла… А главное, очень умной и доброй! Она была добрее всех ровесниц, с которыми была знакома Ульяна.

– Расскажи мне о Никите, – велела Регина.

Она не просила, она просто указывала, что нужно делать дальше. Когда так себя вел кто-то другой, Ульяну это жутко обижало. Но у Регины все получалось гармонично, даже отдавать приказы, как будто она была королевой и это преимущество досталось ей по праву рождения.

– Он был у мамы и папы первым усыновленным ребенком, – ответила Ульяна.

 – Задолго до меня… лет за пять, пожалуй. Когда я начала жить здесь, мне было трудно, но он помог мне. Он всегда обо всех заботится…

– Нет, – прервала ее Регина. – Не перепрыгивай через годы, не рассказывай мне, какой он сейчас, это я и так вижу. Начни с начала.

– Не понимаю…

– С его первой семьи и первой жизни. До того, как он попал сюда. Почему он не с родными родителями? Они умерли?

Такое в семье Авиновых обычно не обсуждалось. Это не было под запретом, просто вот так лезть в чужую душу казалось неприличным.

Но что-то Ульяна все равно знала – случайно услышала, соотнесла одно с другим, угадала. Никита разозлился бы на нее, если бы узнал, что она о таком болтает…

Однако Никиты здесь нет.

– Нет, насколько я знаю, они живы и сейчас… Их лишили родительских прав, обоих, и Никите они больше никто.

– За что?

– За жестокое обращение, – неохотно признала Ульяна. – Вроде бы, они били Никиту… Сильно.