Три цветка Индонезии

Правду знал только Жильцов, и, если он не оставил никакого завещания, ответы так и сгинут вместе с ним в могиле.

Следователь, которому доверили это дело, верил, что Жильцовым двигали внезапное помешательство и злобность характера. Алиса же считала, что в центре всего оказалась любовь. Не к ней, нет – она для Женечки была лишь частью непонятного плана против Яна Эйлера. Но вот ребенка Жильцов любил. Соня стала той переменной, которую он не учел, слишком уж неожиданной оказалась эта беременность. И все же он сумел полюбить дочь, тут помогло то, что себя он считал единственным возможным отцом.

Алиса чувствовала это, видела в его глазах, улавливала между строк во время их редких спокойных разговоров в том коттедже. Жильцов прекрасно знал, что спастись одному ему было бы проще, чем тащить с собой беременную невесту. И все же он рискнул, даже при том, что метод спасения выбрал весьма неоднозначный. Возможно, за эту сентиментальность он и заплатил жизнью, тут у Алисы тоже уверенности не было.

Но он любил Соню… еще не увидев ее, не выбрав для нее имя, по-настоящему любил.

– По моему делу все понятно, – ответила Алиса. – Похититель известен и мертв. Сейчас и меня, и следствие больше интересует имя убийцы похитителя.

– Ну и как на этот счет?

– А вот на этот счет как раз пусто.

Преступление было в равной степени наглым и грамотным. Кто бы ни убил Жильцова, заметать следы они умели. Эти люди не попали ни в один объектив камер видеонаблюдения – ни в поселке, ни рядом с ним.

До сих пор не удалось определить, откуда они приехали, на какой машине, куда потом делись. О том, чтобы найти связь между ними и Жильцовым, пока и мечтать не приходилось. Возможно, прямой связи и не было, от него избавились наемники, посланные теми, кому Женя по-настоящему насолил.

– Тебя ведь это беспокоит, – указал Ян. – Если хочешь, я могу пожить здесь с тобой, пока вопрос не решится.

Угольки былой любви на секунду вспыхнули – словно на них свежим ветром повеяло, раздувающим пламя.

Когда-то Алиса согласилась бы, не раздумывая, потому что только об этом и мечтала.

Однако теперь жизнь научила ее раздумывать. А в следующую секунду Эйлер повернулся к окну, и Алиса сумела разглядеть ярко-красные полосы на его коже – на границе между шеей и ключицей. Очень характерные царапины, мгновенно узнающиеся, но так, скорее всего, и было задумано – не то ведь место, которое можно поцарапать случайно или даже в порыве страсти.