Три цветка Индонезии

Это хорошо. Следователь знал, какое впечатление его взгляд производит на неподготовленных собеседников, и тут, похоже, все сработало как надо.

– Да, – кивнул малолетка. Он попытался взять себя в руки, и что-то даже получилось, но он все равно не мог скрыть, что нервничает. – А вы?..

– А я расследую убийство вашей матери и хотел бы задать вам пару вопросов.

Михаил быстро понял, что в этом случае не нужно подкрадываться медленно и говорить намеками. Нужно удвоить эффект неожиданности, нужно сразу рубить с плеча.

Антон не дурак и не совсем уж младенец. Недостаток опыта будет подводить его лишь до определенного момента, потом пацан все-таки сориентируется, по нему видно. Не зря же отец передал ему все свои дела – по крайней мере, формально, Михаил не сомневался, что управлять банком по-прежнему будет Борис, просто руками сына.

Так что проверка нужна была сейчас, быстрая – и она сработала. Нет, Антон ничем не выдал правду, не сказал ничего шокирующего, но порой слова и не нужны. Парень сделал резкий вдох, он заметно побледнел, попытался улыбнуться, потому что его учили, что страх лучше всего прятать за улыбкой.

Но улыбка эта сорвалась, не сработала, выдала, насколько он взволнован.

Антон выдержал неоправданно долгую паузу, прежде чем спросить:

– С чего вы взяли, что мою мать убили? Об этом никогда не шло речи!

Но долгая пауза ему не помогла: голос все равно предательски дрогнул. Антон не стал извиняться за это или оправдываться, он постепенно возвращал самоконтроль, однако для Михаила это уже не имело большого значения.

Елену убили – и пацан об этом знал. Или догадывался, но уже для таких догадок нужны серьезные основания. Знал, но никому ничего не сказал, не настоял на повторном расследовании… Это говорило все, что нужно, о человеке, который стоял за ее смертью.

– Теперь речь идет, – указал Михаил.

– Моя мать умерла случайно!

– Надо же, вы как будто оскорблены этим… Разве вы не должны спросить меня, почему вдруг возобновилось расследование?

– Простите, это просто слишком большой шок, – смущенно улыбнулся Антон, и на этот раз улыбка получилась вполне убедительной.

 – Такое горе… Вы должны понимать: когда происходит такое горе, хочется побыстрее его миновать и жить дальше!

Она снова была рядом… Его личный белый призрак, едва уловимая тень, рисунок акварелью. Александра, наблюдающая за ним, осуждающая его – за то, что он предал, чтобы остальные могли поскорее миновать ее смерть и жить дальше.