Теперь ты моя

– Возможно, я сама знаю, как для меня лучше?! Нет?! – соглашаться с их идиотским, во всех смыслах, планом я не намерена.

– Алевтина! – серьезно произносит папа. – Ты выйдешь замуж за Тимура, и точка. Завтра они с отцом придут к нам на ужин. В твоих интересах вести себя нормально. Иначе под домашний арест до конца дней твоих посажу.

– Саш, – вздыхает мама.

– И тебя вместе с ней! Развели мне тут бабский балаган!

Папа слишком резок. Он даже не пытается войти в мое положение. Неужели, я для него совсем ничего не значу? Договорный брак… у меня от осознания смысла этих слов мурашки по телу разбегаются.

Отец подхватывает с дивана пиджак и удаляется наверх.

– Мама, блин, ну ты как себе это представляешь? Крепостное право миллион лет назад отменили, а договорные браки на Кавказе только процветают. Мы же не на Кавказе.

Мне хочется хоть немного ее поддержки. Мама тактичная, возможно, в отсутствии отца, она встанет на мою сторону, и мы вместе что-нибудь придумает.

– Ты знаешь папу, Аль! – отвечает мама.

 – Он уже решил, и я его поддерживаю. Твой Вадим мне не нравится совсем. А кто после него будет – вообще не известно. А Тимур надежный и очень даже симпатичный. Нечего нос воротить.

На меня будто кирпич с крыши сваливается. Не могу поверить в то, что мама, моя мамуля, целиком на стороне папы. Это же… Ну, не должно так быть!

Я запускаю руки в волосы. Ртом шумно выпускаю воздух, надувая щеки. Разговор с родителями – бесполезен. Теперь я понимаю это совершенно точно.

Надо придумать что-то такое, что вынудит их поменять решение.

Из дома сбежать, на крайний случай.

А что? Поживу немного у Ксюши в общаге. Она говорит, что там весело.

– Короче! – я решаю поставить ультиматум. Мама мягкая, она выслушает. А когда отцу передаст, меня уже дома не будет. – Или вы все отменяете, или я ухожу из дома.

– И куда ты уйдешь? – Инга Витальевна выглядит крайне недоверчиво. Не верит, что я могу так поступить.

– Да куда угодно! Мало мест что ли в Москве? У Вадима поживу, я же за НЕГО замуж собралась.

– Ты не посмеешь! – голос матери приобретает жесткие интонации.

– Посмею, мам! Мне девятнадцать лет, и я уже сама могу распоряжаться собственной жизнью.

– Саша прав. Стоило бы тебе немного ремня всыпать, – неожиданно произносит мама.

Меня раздражение и обида за себя до костей пробирают. Это ж надо! У всех предки, как предки, а мои только в прошлом году дали хоть немного свободы почувствовать, а теперь снова под замок посадить хотят.