Светя другим

– Слышу, – сообщаю я на том же языке, естественно. Я немецкий доктор, хоть и с советским прошлым. – Меня что, в говне топили? От чего я?

– Не совсем, но где-то близко, – несколько удивлённо произносит… ну, скажем, коллега[15 - Непосредственную помощь оказывает отнюдь не врач. Врач с немецкой скорой только командует.]. – Что-то помнишь?

– Ну, судя по ощущениям, я закончился[16 - Умер, значит.], – говорю я ему. – И, судя по послевкусию, от аспирации, так?

– Вопрос снят, – уведомил он меня и надолго замолчал.

Я же недоумеваю – что его так удивило? Меня сейчас интересуют вещи приземлённые – возраст, рост, вес, пол свой я уже определил. Во-первых, Тринадцатая сказала, а, во-вторых, рукой. Потому что доверие – это хорошо, но контроль – лучше[17 - Распространённая немецкая поговорка.]. Ладно, едем так едем, подождём сведений со стороны.

– Коллега, – привычно обращаюсь я. – Зовут-то меня как?

– Юрген Вагнер тебя зовут, – уже совсем шокированным голосом отвечает мне медик.

 – Какая-то избирательная у тебя амнезия.

– Так закончился же я, – спокойно сообщаю ему. – Вот и началась фантастика, вам ли не знать?

– Это точно, – судя по звуку, он садится в кресло, стоящее напротив каталки. – Двенадцатилетний мальчишка свободно использует специфическую терминологию, – жалуется он кому-то. – Что ж я съел-то такое странное?

Двенадцать лет. Мальчик. Германия. Не хочу!

Не хочу школу, гимназию, университет, хочу обратно в отделение! Кстати, учитывая Забаву и двенадцатилетие, то будет мне, похоже, что-то несмешное к осени.

Магическая какая-нибудь школа… Так как мы не в моей истории, то классического моего непроизносимого[18 - Доктор шутит. Название «Грасвангталь» вполне произносимо.] названия школы можно не ожидать.

Подъезжаем к больнице, очень характерно подпрыгиваем на эстакаде, мне ли не знать… М-да… Сейчас мы остановимся, меня поволокут в интенсивку[19 - Отделение интенсивной терапии и реанимации (сленг).

], раз я недавно заканчивался, пока ничего интересного не будет, есть время подумать. Итак, меня утопили в сортире. Надо сказать, что именно в этом смысле в говне меня пытались утопить впервые, так сказать, тоже опыт. По какой причине – сказать трудно, память сохранилась фрагментарно. То есть моя-то – в полном объёме, а вот того, кем я стал – только статичные картинки. Значит, опыт будем нарабатывать в процессе.