Светя другим

Забава сказала, что мир целительский, это уже наводит на размышления, а уж сообщение о том, что «по воле Магии» – очень толстый намёк, потому что такое было, кажется, только у меня. В смысле – великие силы одушевлённые. А может, и не только у меня, но хочется думать, что только.

Интересно, куда это меня тащат? Замечаю, что затаскивают в уже обитаемую палату. Это вдвойне интересно, потому что не принято. Настолько, что ли, грустно? Или просто наплыв? Ладно, это не моё дело, надо на соседа посмотреть.

Судя по волосам – это соседка, поэтому непонятно вдвойне.

Так совсем не принято, нам же не по пять лет! Загадки какие-то странные, кстати. А что нам мониторы показывают? А показывают они нам, что девочке больно и дышится грустно. Что нужно делать? Правильно.

Кряхтя, поднимаюсь. Ох, грехи мои тяжкие… После остановки подниматься грустно, странно, что вообще могу. Но девчонке надо помочь, хоть ползком, потому что она так сама себя дестабилизирует, и будут танцы. Как здесь танцуют, я не в курсе, но вот девчонке это точно не надо.

– Ты куда? – слышится голос с озадаченными интонациями. Слона-то я и не приметил. Хочется ответить в рифму, но не буду.

– Девчонке головную часть поднять надо и руки зафиксировать, точнее… хм… – я приглядываюсь, подходя поближе, хотя меня штормит. – Лучезапястные, похоже, – и тут я оборачиваюсь на говорящего.

Судя по цвету бэйджа[20 - У врачей бэйдж часто красный.], я наблюдаю врача примерно в третьей стадии удивления. То есть необратимые изменения формы тела ещё не наступают, но уже связно говорить он не может.

Ладно, потом разберёмся.

Подхожу к кровати, которая выглядит староватой. Годах в девяностых такие были, но пульт у всех примерно одинаков, так что спокойно поднимаю изголовье, затем оглядываюсь в поисках фиксирующего бинта. Это реанимация, здесь всё есть, надо только знать, где. А у меня опыта… В общем, нахожу бинт, аккуратно фиксирую суставы «на карандаш»[21 - Шиной выступает карандаш. Работает недолго и только, когда нет вариантов.

], потому что шину не обнаруживаю.

– Хотя ей бы бандажи, – объясняю я коллеге. – У неё боль в районе восьмёрки, что при коллагенозах штука обыкновенная.

– Я сплю, – констатирует коллега. – Или съел что-то не то.

– Сделать вам промывание «в два конца»? – светски интересуюсь я, на что доктор просто садится на стул, ошарашенно глядя на меня.

– Ты откуда всё это знаешь? – тихо интересуется он.

– Ну как же… – и я начинаю перечислять предметы покурсово.