Марина

Впрочем, может, такие гарантии ей даст государственная страховая компания «Оранта», пусть попробует.

Оскорбленная соседка гордо удалилась, пообещав больше никаких дел с Мариной не иметь. «Ну и черт с тобой», – мысленно подвела итог Марина под их плодотворной дискуссией. Она не могла допустить, чтобы последнее слово оставалось за какой-то склочной стервой. Вариант был достаточно перспективным, особенно если представить реакцию жены, когда она узнает, но технически невыполнимым по двум причинам. Во-первых, участок стоял пустой, а входная дверь дома закрыта, во-вторых, Марина не была уверена, сможет ли он хотя бы гвоздь забить.

Оставалось пройтись по улице. Для прогулки хорошо подошли порванные джинсы и блузка без рукавов с оторванными пуговицами. Клюнул первый же мужчина, который поливал молодое деревцо у забора. Марина поздоровалась, хотя видела его в первый раз.

– Доброе утро.

– Доброе.

Она медленно прошла дальше, делая вид, что погружена в собственные мысли.

– Решили прогуляться.

– Да, погода чудесная, после завтрака захотелось пройтись, – Марина остановилась. – Вы, я вижу, с утра решили делом заняться.

– Надо. Хочу вот семеринку вырастить. Было у меня хорошее дерево, но два года болело. Пришлось выкорчевать. Все эти новомодные сорта мне не очень нравятся. На вид яблоки, конечно, красивые, но вкус никакой.

– Мне тоже семеринка нравится. Лежит долго и пироги с ними хорошие.

– Угостите?

– С удовольствием, с нового урожая.

– А вы ведь невестка Галины Андреевны.

– Верно, а вы ее знали?

– Конечно, и ее мужа, царство ему небесное, Мои родители вместе с ними тут начинали. Их сына, мужа, значит, вашего, Миша, кажется звали, давно не видел.

У Марины сжалось сердце, нерв тщательно спрятанный в самой глубине ее естества снова отозвался болью.

Она кивнула.

– Миша умер.

– Боже, ведь моложе меня был.

– Сердце…

Мужчина помолчал, потом осторожно спросил:

– Что-то, наверное, случилось?

– Ничего особенного, то же, что и с многими, стал ненужным.

– Я где-то читал, что революцию задумывают идеалисты, осуществляют романтики, а ее плоды присваивают мерзавцы.

Марина недоверчиво покачала головой.

– Вы думаете, все это можно назвать революцией, скорее криминально-капеэсэсовский переворот.

– Не совсем с вами согласен.

– Возможно вы правы, – Марина вздохнула, – мы просто забыли, что в нашей стране такие перемены добром не кончаются.