Скрижаль Исет. Грешные души

Он огляделся, и на его лице застыло озадаченное выражение.

– Где ты обычно сидишь?

– Что? – не поняла аментет.

Следующие слова Кейфла прозвучали странно глухо.

– Это твоё единственное место для отдыха? – юноша кивнул на хлипкую кровать.

Девушка никогда ей не пользовалась и не поняла, почему маа-херу вообще спрашивал о таком. «Он сам хочет присесть! – с беспокойством заключила она. – А кровать для него слишком простая… Наверное».

– Я могу создать любой стул, кресло, подушку или ковёр для сидения.

Что тебе хочется?

– А тебе? – тихо спросил Кейфл.

Аментет поджала губы.

– Мне не нужно сидеть. Я не устаю.

– Я тоже. Ведь мы оба мертвы. Но неужели тебе никогда не хотелось создать что-то для себя? Сделать это место уютнее?

– Нет… – голос девушки дрогнул.

Ещё недавно это было правдой. Но теперь она лгала. Ведь после ухода из виллы маа-херу Мересанх в её голове крутилась тысяча желаний. Она хотела, чтобы её комнатка была больше. Хотела, чтобы вокруг было светлее.

«Я хочу красивые вещи, – с удивлением поняла аментет. – Хочу попробовать финиковое пиво, которое так сладко пахло…» Ей хотелось сесть на удобный мягкий табурет, как делали маа-херу в своих двориках.

– Вот почему нам нельзя испытывать эмоции, – в панике прошептала она. – Нам нельзя использовать силу крыльев корыстно, нельзя потакать желаниям!

Кейфл нахмурился.

– Значит, желания у тебя всё-таки есть?

Девушка проигнорировала вопрос.

Она быстро призвала силу крыльев, создавая в центре комнаты стул, похожий на те, что были в доме Мересанх.

– Это для тебя, – аментет коротко кивнула на него, а сама впервые села на кровать.

– Спасибо.

Голос Кейфла по-прежнему звучал глухо и задумчиво, но девушка пока не могла разобраться в эмоциях, что видела на его лице.

Юноша опустился на стул и без лишних пауз продолжил рассказ о тайне, которая могла привести его в пасть Амт.

– Осирис не стал взвешивать моё сердце на Суде и сказал, что я не успел совершить греха.

Но я успел…

Та-Кемет. Город Столбов. Дворец Гора

– Ты – мой позор! Я должен был избавиться от тебя, когда ты был ещё в утробе матери.

– Отец, я…

– Молчать! Ты. Мне. Не. Сын.

Ночные тени, заполнявшие величественный, но давящий каменными массивами зал, делали и без того хищное лицо фараона жестоким.

– Я надеюсь, что ты снова поднимешь руку на Никаура. Тогда я уверен, что боги простят мне твоё убийство.