Время красного дракона

Итак, кто еще участвовал в нападении на бригадмильцев?

– Борька Ручьев и дед Иван.

– Дед Иван Меркульев? Который скрывается?

– Он, знамо.

– А где стояла она, когда вы били бригадмильцев?

– Фроська?

– Да, Фрося.

– Ваша Фрося в стороне стояла.

– А когда степь поджигали, она что делала?

– Вместе с нами подпаляла.

– А лапти с проволокой на электропровода она забрасывала?

– Знамо, забрасывала.

– Где скрывается дед Меркульев?

– Никто не ведает, окромя Фроськи.

– Где взял дед Меркульев пулемет, винтовку, маузер? Где он добыл оружие, которое в гробу прятал?

– Железы у няго с Гражданской войны, собственные, личные.

– Для чего он прятал оружие?

– Штоб вы не отняли. Жалко ить.

– У деда где-то еще тайники есть?

– У деда Ивана нет. У казачишек имеются.

– Где еще оружие спрятано?

– В кажной станице по три-четыре схорона.

– Ты лично, Григорий, хоть об одном знаешь?

– По слухам, по рассказам. В станице Зверинке живет дед Кузьма, у него пулемет в наличии.

Дед Кузьма с Эсером Цвиллинга убивали. В Анненске есть пулемет у Корчагиных. В Шумихе – у Яковлевых.

Порошин никогда не встречался с таким простодушием. Почему этот парень так легко признается во всем? Надеется, как ребенок, на прощение? Но по всем статьям ему, его другу Телегину и Фроське не избежать высшей меры наказания. Что же делать? Ведь вместе с ними погибнет и он, Порошин. Они все могут с простодушием, так вот, выдать его как укрывателя контрреволюционной группы.

Будто молния во мраке, блеснула мысль: Коровина надо немедленно ликвидировать! Телегин где-то далеко, в армии. Фрося, пожалуй, не выдаст. Она уже выдержала испытание на допросах.

За окном висела в небе красная луна. В соседнем кабинете раздавались вопли. Там кого-то допрашивал лейтенант Груздев. Из кабинета Степанова слышался плач. Порошин раздумывал: «Кажется, тропинка к спасению найдена. Сейчас я поведу Коровина к месту преступления. И там выстрелю ему в спину.

Убью как бы при попытке к бегству. И – концы в воду. Я не злодей, не кровопивец. Обстоятельства заставляют убрать опасного свидетеля. Да и какая разница, как он умрет? От моего выстрела в спину погибнуть не тяжелее, чем от выстрела в затылок после приговора. Даже наоборот: чем раньше он умрет, тем лучше. Останутся живыми и Антон Телегин, и Фроська, и я, и стихотворец Борис Ручьев. Своей смертью он оборвет цепочку других смертей.