Время красного дракона

А смерть он заслужил по закону: за диверсии на линиях электропередач, за покушение на жизнь бригадмильцев».

– Чой-то вам плохо, начальник, да? С лица вы сошли, побледнели. Мож, воды налить? – схватился за графин Гришка Коровин.

– Пойдем, Григорий, на место, где вы убивали Разенкова, Махнева и Шмеля, – встал пошатываясь Порошин. – Ты должен мне показать яму, в которую вы сбросили парней. Пошли! Докажи, что знаешь, где та яма…

– На ночь-то глядя? – поднял белесые брови Гришка, все еще надеясь, что его сейчас отпустят домой, на свидание к Леночке.

– Злодейство вы совершали ночью. Чего ж удивляться?

По дороге к сортирной яме они шли, будто добрые товарищи. Порошин замолкал, когда проходили близко редкие ночные путники. И задавал вопросы один за одним:

– Какая причина или повод были для нападения на бригадмильцев?

– Они шли за нами по пятам, вынюхивали что-то.

– Что вас объединило с этим писакой, с Ручьевым?

– Да мы и не едины. Но он казак по корню. Его дед с дедом Меркульевым знакомы.

Борька ить не Ручьев, а Кривощеков. Батя евоный за Дутова стоятельно бился…

– А ты нашу советскую власть принимаешь, Гриша? Социализм приветствуешь? Или несогласным затаился? Скажи честно.

– Во начале был супротив. А теперича вот понимаю: не можно судьбу народную отвергать. Да и большевики ить за нас болеют, за рабочих. Штобы всем было хорошо. Не все пока получается. Троцкисты, должно, вредят. А за морем што творится? Негров вешают, китайцев в кошевки запрягают.

Индусы с голоду скоро все до одного вымрут. Загнивает капитализма. Мне сталевар Грязнов глаза открывает. Я даже агитатором выдвинут. Газетки вслух читаю рабочему классу.

– Зачем же решился бить бригадмильцев? – взвел курок револьвера Порошин.

– Они первые закричали: мол, стой, руки вверх!

– Ты сейчас умрешь, Григорий, – остановился Порошин, рассматривая в черном небе кроваво-красную луну, груды медленно плывущих облаков.

– С кой стати я помру? Вы шутите, товарищ начальник.

Никто меня к смерти не приговаривал. Я комсомолец.

– И тем не менее, ты умрешь.

– Не пужайте, не поверю.

– Гриша, я должен застрелить тебя сейчас.

– Как это «застрелить сейчас»? У меня завтра получка.

– Живым тебя, Гриша, оставить не могу. Ты простодушен и болтлив. Ты инфантилен, поэтому и опасен. Если ты останешься живым хотя бы на одни сутки, погибнет друг твой Телегин, арестуют и расстреляют Фросю. И я пострадаю.