Кто жизни не знает

Когда мы снова оказались на плацу, Стрижевитов скомандовал «Отбой!», мы кинулись в казарму, на ходу стягивая с себя рубашки, но сержанту не понравилось, как мы легли в койки.

– Медленно, очень медленно, а портянки и бриджи валяются, где попало. Подъем!

Мы с недовольным бурчанием нехотя стали подниматься и одеваться.

– Разговорчики!.. Отбой…

Мы со стоном снова повалились в койки.

– Медленно, и слишком много разговоров. Сделаете, как положено по уставу, – будете спать. Подъем, строиться в коридоре!

Стиснув зубы от ненависти, мы соскочили с коек и, одеваясь на ходу, выстроились в коридоре.

Стрижевитов вынул спичку из коробка.

– Пока горит спичка, время есть. Спичка погасла, время закончилось. Чиркаю спичкой, время отбоя пошло!

Он помедлил секунду, как будто испытывая наше терпение, и, наконец, чиркнул спичкой. Мы, сбрасывая с себя галстуки и рубашки, бросились в комнату к нашим двухъярусным койкам, однако двое не успели вовремя раздеться и лечь под одеяло, кроме того, у многих форма была уложена неаккуратно, а портянки были криво обмотаны вокруг голенищ для просушки.

Видимо, нет смысла описывать, сколько все это продолжалось, а продолжалось это до тех пор, пока Стрижевитов не добился своего, – мы стали проводить подъем и отбой образцово, и все, как один, лежали под одеялами, когда гасла спичка.

– Направо! – скомандовал Стрижевитов.

Мы не поняли.

– Снова хотите подъем?

– Мы же лежим, а не стоим, – простонал Викторов.

– Отставить разговоры! По команде «Направо!» все поворачиваемся на правый бок.

Напра-во!

Пришлось, скрипя зубами, подчиниться. Мы послушно повернулись в постели на правый бок. Стрижевитов нас всех просто бесил! Помимо этого, он явно упивался властью, и от этого на душе становилось еще хуже.

Когда сержант выключил свет и вышел из комнаты, тихонько притворив за собой дверь, Викторов попытался обсудить происшедшее.

– Вот гад!.. Что творит, а вы чего, парни? Нельзя поддаваться!..

Дверь резко распахнулась.

– Подъем!

Стрижевитов подслушивал!.

. Все повторилось сначала, – подъем за сорок пять секунд, построение в коридоре и отбой. Мы все стали плохо соображать, что происходит, и делали все машинально, на автомате.

В конце концов, истязание закончилось. Сержант погасил свет, вышел из комнаты и плотно притворил за собой дверь.

– Я знаю, кто на меня настучал, – опять подал голос Викторов. – Ох, плохо ему будет!..

– Да хватит тебе, Филин, выеживаться! Все равно ты никому ничего не докажешь.