Контрразведка показывает зубы. Компромат на Президента

– Пил?

– Глоток красного вина. А как в сырость идти?

Кузнецов недовольно покачал головой.

– Сопьёшься, богатырь!

Маслов издал свой знаменитый хохоток, а Кузнецов взял в руки аварийный топор и осторожно провёл ногтем по лезвию, проверяя остроту.

– Как там Петров?

– Откачали, дали разбавленного вина и кусок праздничного пирога, теперь спит. Сегодня в свой день рождения он, можно сказать, второй раз родился. Повезло, что волна не убила.

– Прежде, чем упасть в море, он прокричал в эфир: «Здесь кто-то есть!»

– Привиделось пацану.

Волна нехорошая. Болтанка!

Кузнецов вручил боцману аварийный топор и вдруг с чувством обхватил его за широкие литые плечи.

– Переруби проклятую сеть!

– Чего там, ёлы-палы, сделаем.

– Действуй!

Маслов круто развернулся через левое плечо и уверенной медвежьей поступью двинулся к люку, ведущему на корму.

– Маслов!

Боцман остановился, как вкопанный, и резко обернулся.

– Тревожный код «Маргарита», запомни на всякий случай.

Боцман скривился так, словно ему снова выбили зубы.

– «Маргарита»? Почему «Маргарита»?

– Сегодня мою внучку так нарекли.

2

Полная луна тревожно маячила сквозь разрывы облаков, ночная погодка выдалась, в самом деле, весёлая. По приказу командира корма Икс пятьсот третьей приподнялась над водой, а нос зарылся в волны, которые накатывали непрерывно, словно звери, почуявшие добычу.

Маслова в отливающем серебром лёгком водолазном костюме с аварийным топором в руках и мощным фонарём, прикреплённым ко лбу, можно было легко принять за странное неуклюжее человекообразное морское существо.

Он прицепил к поясу трос от спасательной лебедки и проворно спустился по покатому корпусу к валу винта.

Волна неожиданно окатила с ног до головы, он выругал её так, как ругают назойливую собачонку, и море, кажется, вдруг притихло. Боцман решительно поставил ногу на вал и ударил топором, целя в толстую тунцовую сеть, которую так неудачно намотал винт.

Лезвие соскользнуло, он едва не выронил топор, однако, стиснув зубы, снова принялся рубить.

Один удар, второй, третий. Бесполезно! Толстая сеть не поддавалась, а рубить было неудобно, – страховочный трос тянул назад.

– Первый, – сказал Маслов в микрофон, – ослабьте трос, приём!

– Второй, – сказал голос Кузнецова в динамике, – понял тебя, ослабляю, приём.

Лебёдка раздражённо завизжала, так визжит животное, которому до смерти надоела ночная возня людей, неугомонных и до крайности беспокойных. Трос ослаб.