Протокол допроса. Смерть командарма

Что скажешь? Что она от Ястреба? Так тебя к стенке и поставят.

– И чего советуешь?

– Донеси на них в СМЕРШ.

– Чтобы потом меня люди Ястреба прирезали? Хлопцы из леса меня везде достанут, если я выдам этих двоих.

– Ну и дурак ты, Михайло. Ты не говори, что она Олена Музыка. Ты скажи, что в твоем доме тайно живут подозрительные люди. А они там пусть сами потом разбираются. Главное, что ты уже чист и перед советами, и перед Ястребом. Мало ли кто донес про них?

Нестеренко задумался над словами коханки…

***

Роман Лавров после смены власти вышел в город и осторожно прощупал обстановку.

Он прошелся по городскому рынку, который ожил первым и местные пошли покупать и продавать. Вернее, менять одно на другое, ибо деньги теперь стоили мало.

У лавки обувщика он увидел знакомого. Поначалу он даже прошел мимо. Но потом вернулся.

«Я где-то вдел его лицо».

И Лавров вспомнил! Это был «русский» немец Михаил Вернер. Тот самый, которого майор Абвера Лайдеюсер завербовал в 1942 году в Харькове.

«Это же Вернер! Вот так встреча! И с чего ему торчать в обувной лавке в Луцке?»

Он немного понаблюдал за лавкой, но ничего подозрительного не увидел.

Обувщик занимался своим делом. Людей к нему подходило много. В большинстве случаев консультировались по ремонту обуви. И Вернер давал им советы настоящего сапожника. Очевидно, что дело он знал.

«Ничего я тут не выстою. Этак можно и три дня простоять. Понятно, что Вернер здесь не просто так. Но мне выходить на него сейчас не стоит. Подождем»…

***

Вернувшись домой, он сказал Елене Музыке:

– У нас есть неделя, Лена.

– А что случилось?

– СМЕРШ, – коротко ответил Лавров.

– И что?

– Они благодаря партизанам и подпольщикам уже взяли городок на контроль. А те работали здесь при немцах и знают, кто и чем дышит. Я знаю, как работают службы НКГБ и НКВД.

– Но почему нам не явиться самим? Мы же работали на советскую разведку? Пусть свяжутся с полковником Стерненко. Или с майором Лурье. Они скажут кто мы такие.

– Твоего Стерненко нет на старой базе.

Слышно, что партизан далее перекинули. В сторону, занятую немцами. Они ныне там нужнее.

– Но они могут запрос сделать!

– Я уже говорил тебе, что нас сдали.

– Но не могут же они…

Лавров прервал Музыку:

– Меня сдали именно наши, Лена. Центр пожертвовал мной ради своих целей. Я узнаю товарища Нольмана. Толку от меня стало мало, и он решил меня разменять в своей игре. Я должен был умереть. Но благодаря тебе я остался жив, Лена.