Протокол допроса. Смерть командарма

Я майор контрразведки СМЕРШ. Садись, лейтенант.

Лавров сел.

– Откуда ты здесь, лейтенант?

– Был сотрудником Абвера, если ты не забыл.

– Как такое забыть. Но я не про Абвер, лейтенант, а про наше управление, в котором ты служишь. В отделе у Нольмана в НКГБ? Меня после в 1943-ем году перевели в новую структуру СМЕРШ. Хотя Нольман отдавать не хотел. Хорошо мы с тобой тогда в 1942-ом поработали в Харькове.

– Я после Харькова снова оказался в разведшколе Брайтенфурт под началом у майора Абвера Лайдеюсера.

– А здесь как?

– Я был внедрен в один из отрядов УПА. Но мне пришлось бежать. Вместе с Еленой Музыкой.

– Так она все-таки Музыка? А то мой лейтенант сомневается.

– Я не могу тебе всего рассказать, майор. Но она также сотрудник нашей разведки. И нам с ней пришлось бежать. Нас приговорили к смерти за измену. Меня и её.

– Кто приговорил?

– Служба безопасности националистов.

– Как не слышать.

– Я перебил охрану, и мы с Еленой бежали.

– В Луцк?

– Да. Скрываемся здесь с января 1944 года. Сидим без связи и без дела.

– Я доложу о тебе и о ней. Завтра же доложу, лейтенант.

– А можешь оказать мне услугу, майор?

– Какую?

– Не докладывай пока ничего.

Кравцов не понял Лаврова:

– Ты о чем, лейтенант? Как не докладывать? Ты офицер НКГБ. И твой начальник должен знать, что ты в Луцке.

– Боюсь, майор, что меня списали.

– Что это значит?

– Как отработанный материал. Как у нас списывают агентов? Ты не забыл?

– Но с чего ты взял?

– Мои позиции в отряде УПА Варта были довольно крепкие. И вдруг все кончилось. И сразу поступил категорический приказ о моей ликвидации. И даже мой начальник сотник Ястреб ничего для меня сделать не смог. А это значит одно – меня сдали со всеми потрохами. И сделать это мог Нольман. Через него к немцам попали сведения, дискредитирующие меня.

– Это твое предположение?

– Почти уверенность, майор. Мой начальник в Абвере мне не верил и, похоже, использовал только для игры с Нольманом. Нольман это понял и решил меня «слить».

– Для какой цели?

– Этого я не знаю. Но ты знаешь многоходовки Нольмана. В его планы не входит то, что я жив. И если ты доложишь обо мне, то боюсь я и недели после этого не проживу.

Кравцов задумался.