Мозаика

Вот уже и посадские постройки, вот и термы Вассария, храм Афины, мост… лишь бы не встретить римлян! О нет! Справа, из-за дома торговца лесом, выбежала пара солдат с короткими мечами наголо. Конец?! Нет, можно свернуть в тесный проулок, открывшийся между стенами строений, проскочить его можно только по одному, поэтому он сдержит преследователей! Поворот, еще поворот… Ксанф пробегает проходные дворы, перелезает через ограды и стены…побег сопровождается лаем собак, выдающих погоне путь беглеца.

Не помня себя и тяжело дыша, Ксанф, выбежал к таверне «Золотой кабан», застыл, опершись руками на колени и думая, куда бежать дальше.

Дверь заведения немедля отворилась, выпуская из таверны подвыпивших рыбаков.

Ксанф растолкал их, проник внутрь… огибать столы и амфоры с маслом и уксусом времени нет!..

Где перепрыгивая, где круша подвернувшийся скарб, беглец миновал кухню, вбежал в кладовку с продуктами и вновь застыл – в ожидании, что следом вот-вот ворвутся солдаты.

Сзади кто-то трогает его за плечо.

Ксанф в ужасе оборачивается – и видит перед собой хозяйку заведения, Одилию. Женщина вмиг всё понимает, заставляет Ксанфа залезть под скамью, скрывает его придвинутой корзиной с луком и присаживается чистить шуршащую охряную шелуху.

Слышны шум шагов и резкие голоса легионеров.

Старший по званию римлянин пристально вглядывается в лицо женщины. Одилия гневно тычет в сторону черного хода:

– Туда он побежал, туда! Негодяй разбил амфору с уксусом и сломал скамью! Пожалуйста, догоните его!

Солдаты не понимают чужого наречия, но, угадав в гневе женщины главное для них, бегут в указанном направлении.

Крики и топот удаляются, но погоня пока ещё рядом и может в любой момент сюда вернуться.

Проходит минута, другая… Ксанф вылезает из-под лавки рассмотреть спасительницу.

Красивая женщина в шафрановой тунике. Тёмно-рыжие волосы, выкрашенные хной и собранные в косу на затылке, голубая лента опоясывает чело, брови – почти невидимые, выцветшие на солнца, глаза – большие, карие, в них и тревога, и забота, и отблеск хитрых озорных огоньков… или он лишь показался Ксанфу?

Чувственные полные губы и гладкий, как цвет красно-коричневой земли на склонах гор, атлас кожи.

Беглец знал Одилию, как знал всех в городе. Но никогда с ней не общался, ибо не имел ни времени, ни желания зайти в её таверну: гончарный круг и работа горшечником – вот что занимали его время и внимание.