Чудеса продолжаются

Это я вам скажу, большая удача…

– Флапий! – прервал его Антон. – Остановись. Иначе греха не миновать. Не было у меня ничего с той кикиморой. Не было! Я уже сотню раз говорил.

– Конечно, не было! – растерялся Флапий, – это я так… э-э-э…чтоб значит молодые и неопытные не думали, что вы дурень…

– Флапий! – рассердившись, произнес Антон, – просто помолчи.

Но Рыжая не могла угомониться.

– Дядька Флапий, – спросила она, а почему другие милорды не гоняют плоты? Это же выгодно.

Старик заюлил глазами и нашелся.

– Потому, что они как есть, дурни.

– Что-то я тебя не пойму, – Рыжая недоуменно посмотрела на старика. – То, они дурни, потому что гоняют плоты, то дурни, что не гоняют. Кто из них дурнее?

– Да что ты ко мне пристала, как смола, – разозлился Флапий. – Не знаю я, кто из них дурнее. Отвяжись, приставучка! Вон, кашу иди готовь.

– Больно надо! Сегодня не моя очередь.

Но усидеть спокойно, она уже не могла. Ее глаза удивленно расширенные от услышанного, смотрели на милорда искоса и она вся извертелась.

В замке, о том что было, не распространялись. Хотя смутные слухи о спасении служанки Рады ходили. И та часто согревала милорду постель. Только вот, что-либо выудить из нее не получалось.

– Милорд! – не выдержала девушка. – А что, это за история с кикиморой? Она что, такая красивая?

Торвал жующий кусок мяса, услышав ее вопрос даже поперхнулся.

– Красивая? – громко засмеялся он. – Она такая уродливая, что если увидишь изблюешься.

– Да? – удивлено промолвила девушка, – а зачем нужно было лишать ее чести? Это какой-то рыцарский подвиг?

Антон зверем глянул на безмятежно сидящего Флапия.

Он не выносил разговоров о кикиморе. Как только вспоминал, кого в пьяном угаре целовал и одарил своей чувственной любовью, то хотелось умыться и почистить зубы.

– Я не лишал ее чести. У этих тварей вообще нет чести… – произнес он и замолчал.

– Так она значит была не женского пола? – не унималась Рыжая.

– Как не женского? Вполне себе, женского, – охотно ответил Торвал.

Его этот разговор занимал и скрашивал скуку однообразного путешествия.

– Если женского, то у любой женщины есть девичья честь, – заявила девушка. И у бедной кикиморы, тоже.

– Тоже мне, нашла бедную – продолжил Торвал. – Она заманила служанку Раду в болото, приняла ее обличие и прошла к его милости. Ну а его милость, так сказать, попробовал кикимору на вкус и сразу разглядел в ней кикимору и потом разбил ей голову. Потом принес ее мне.