Уровни Эдема

– Это что сейчас было? – Тихо озвучил я свое непонимание, глядя на чистую кожу.

Но затем что-то послышалось из дальнего конца нового коридора, и я, охнув, принялся сворачивать свою деятельность в этом мире. Подхватил трофейное копье и факел, не глядя сгреб другие вещи, оставшиеся от ящера, закидывая какие-то бусы, обломок узорного камня, ленты, с десяток бронзовых ромбиков и два грубоватых кольца в полотно, свернул его на манер мешка, подхватил свои копья, бегом промчался до своего ответвления с порталом и оставил все там, стряхнув трофеи чуть в бок от лаза.

Затем вернулся до перекрестка, развернул ткань и тщательно разровнял следы в песке за собой.

О заваливании прохода и иной шумной деятельности и речи быть не могло. Во всяком случае, не сегодня.

Портал с кругом яркого пламени смотрелись окошком в родной дом, желанным и теплым. Погасил факел – мой к тому моменту прогорел, а со второго удалось сбить огонь, завалив каменной крошкой (под нее же отправилась мелкая добыча, с которой еще следовало разобраться).

Восхождение на каменный выступ с порталом уместилось в десяток секунд, а вот желание немедленно перейти в свой мир я все-таки подавил, задержавшись, чтобы из ткани поверженной ящерицы сделать полог, укрывающий серебристое мерцание перехода от взгляда со стороны лаза. Благо, ткани на этот раз было действительно много – та ящерица была завернута в него несколько раз. Заточил старые, плохонькие копьеца о портал с двух сторон, воткнул выше уровнем и зацепил на них ткань.

Вышло недурно, вроде как, и без угрозы подпалить огнем. Ну а в родном мире ждал неизменный шелест вентиляторов, громада отодвинутого шкафа, спокойствие, тепло и безопасность. Только несмотря на это, перед глазами все равно всплывала картина ржавой краской. Не та, что с черепами – другая, из коридора с убитой ящерицей. Там она тоже была поверх человеческих фигур, ликующих и праздничных, но отражала бесконечную вереницу пленников человеческого рода, безвольно шагающую вдоль стены под гнетом погонщиков с костяными гребнями вокруг шеи.

Глава 8

Удар, еще удар. Бетонная поверхность глухо гудела от деревянного наконечника, уже разлохмаченного и пошедшего трещиной от попаданий по нарисованным меткам. Наверное, не следовало бить так сильно, но руки и тело сами доводили замах до смертельного, всякий раз предчувствуя отдачу от проникновения острия в шкуру ящера.