Булгаков и княгиня

Чем-то она напоминает мне бродячую собачонку, с которой позабавились, а потом прогнали за порог… И с какой стати я на ней женился? Ведь мог бы и подождать ещё чуть-чуть, мог бы тогда встретить барышню, хотя бы чем-то похожую на Киру…

Я снова в забытьи. То ли это сон, то ли опять странное наваждение, вызванное морфием. Только моей милой Киры в этом наваждении больше нет. Есть тёмные тени, по сумрачным улицам идущие в неизвестность, в никуда. И я словно бы скованный с ними одной цепью, бреду, бреду за ними следом.

Господи! Да сделай же ты что-нибудь!

Но вот я слышу голоса, вроде бы стою, затаив дыхание, у закрытой двери и стараюсь понять, что происходит там, в соседней комнате.

– Я не могу тебя понять. Неужели ты не видишь, что все эти неприятности в делах из-за того, что я несчастлив с тобой? А ты с таким удивительным равнодушием относишься к тому, что может быть причиной нашей общей беды.

– Почему никто и никогда не спросил, счастлива ли я? От меня умеют только требовать. Но кто-нибудь пожалел меня? Что вам всем нужно? Я родила тебе детей, и все последние годы слышу только про театр, да про коммерцию… Деньги, деньги, деньги! Где их достать, как, наконец, разбогатеть.

И заимев солидный счёт в банке, уехать заграницу. Париж – мечта всей твоей жизни. «Комеди Франсез», Пляс Пигаль, посиделки у «Максима»… А я так… необходимый придаток, чтобы не ударить в грязь лицом перед почтенной публикой. Счастлив князь Юсупов, и Голицын тоже счастлив, и ты будешь счастлив… но только не со мной.

– Я вижу, что ты не любишь меня.

– Ничего другого тебе дать не могу.

– Увы, я знаю твои мысли, и мне больно за семью.

– Ну и знай… Знай, что и сегодня мы должны были увидеться, но он не пришел. И мне тоскливо.

– Одумайся, Кира! Я всё прощу, только не надо с ним встречаться. Так не должно быть!

– А я хочу! И ничего не могу с собой поделать.

– Я понимаю. Меня так долго не было. Ты оказалась в большом, незнакомом городе совсем одна. Рядом ни друзей, ни подруг… Но почему ты не общаешься с княгиней, с моей матерью?

– Для неё я не слишком родовита.

Я выскочка, парвеню, ворона в эдаких павлиньих перьях!

– Ты не права, Кира! Господь с тобой! Мама желает нам добра. Уверен, у неё и в мыслях нет желания как-нибудь оскорбить тебя, унизить.

– Ты бы видел её глаза, когда она смотрит на меня…

– Помилуй, Кира! Выдумки! Выдумки всё это! – и после паузы вопрос: – Так что же делать?

Долгое молчание.