Странник в Закулисье

Так и есть! Оказалось, что лежит он голый на диване, всё вроде бы на месте – руки, ноги, голова. Перед ним стоит девица в мини-юбке, в её руках поднос, а на лице, как и положено горничной или сиделке, застыла весьма приятная улыбка. Какой национальности, сразу и не разберёшь – глаза слегка раскосые, но кожа белая. Фигура стройная, но по всем параметрам ей далеко до топ-модели. В общем прехорошенькая! Это ещё более обнадёжило – похоже, не всё так плохо и нет видимых причин предполагать, что оказался в окружении закоренелых извращенцев.

Тем более, еда на подносе вроде бы вполне съедобная – чай, бутерброды с колбасой и сыром. Семён Васильевич слегка воспрял духом, особенно приятно, что девица подала ему халат – негоже демонстрировать своё естество пред такой прелестницей, а то ведь в распутстве обвинят. И тут услышал странные слова:

– Дорогой гость! Добро пожаловать в Закулисье!

Сразу не удалось связать одно с другим, поэтому и переспросил, предположив, что спросонья не расслышал:

– Куда, куда?

– Так в Закулисье же, – ничуть не удивившись вопросу, ответила девица.

– Это что, страна такая?

– Ну да! Есть, к примеру, Зазеркалье, Забугорье, Забубенье, а мы с вами находимся тут, в гостеприимном Закулисье.

Потребовалось время, чтобы как-то освоиться в этой ситуации – ведь, что ни слово, то новая загадка. И только слегка перекусив, Семён Васильевич решился на дальнейшие расспросы:

– И как у вас тут всё устроено? Демократия или диктатура?

Девица, хоть внешне и не походила на юриста или политолога, отвечала без запинки – сразу видно, что вполне подкована в том, что касается здешней конституции, если таковая есть:

– У нас Триумвират.

В основе системы управления Закулисьем реальное разделение властей. Один правитель решает, кому какие положены права, другой следит за исполнением обязанностей, а третий выносит приговор.

Как-то само собой, то есть помимо воли вырвалось:

– А приговор за что?

Всё потому, что кое-какие опасения ещё остались.

Однако девица сразу успокоила:

– Это если кто-то провинился, но к дорогим гостям отношение совсем другое. Вам ничего здесь не грозит.

Семён Васильевич не стал спрашивать, за что такая милость, – а ну как передумает? И всё же эпитет «дорогой» как-то не вязался с тем, что произошло совсем недавно, когда висел в петле, понемногу расставаясь с жизнью.