Кумачовая лихорадка

Его ум обладал живой смекалкой, которая не раз выручала его в критических ситуациях. И тут он приметил, что когда один факел догорал, а другой ещё летел, появлялась небольшая тёмная зона, но ненадолго – секунд на пять. За это время более пяти – шести шагов он не успеет сделать, а по близости других укрытий нет. И тут Василий словно прозрел – река, до неё-то и будет шагов пять-шесть. Течение сильное, и нужно только прыгнуть в неё, а мощный поток сам понесёт подальше отсюда, а там – будь, что будет. Шум воды, разбивавшейся о камни, заглушит его шаги по гравию.

Осталось точнее всё просчитать и выждать время, чтобы у охотников на него притупилась бдительность…

Улучив момент, он всё же сделал это: с разбегу бросился в реку и, когда голова его ещё уходила под воду, с кручи полетел очередной факел. Но мощный поток уже делал свою работу: течение стремительно подхватило и понесло измученное тело православного воина подальше от смертельной опасности. Состояние было полуобморочное, мышцы от холода сжимала судорога.

Вода бурлила водоворотами, местами набегала на огромные валуны и вздымалась бурунами. Прыгнуть в эту бушующую ледяную стихию даже летом в светлое время суток вряд ли бы кто отважился.

Благо, хоть дыхание мог надолго задерживать – раньше часто в плавнях приходилось нырять за раками. Появившись на поверхности, дабы вдохнуть, он увидел, что его шагов на двадцать отнесло от горящего факела. Набрав полную грудь воздуха, урядник вновь погрузился под воду.

В очередной раз вынырнув, уже больше не погружался, так как был далеко и во тьме. Теперь предстояла не менее сложная задача, чем предыдущая. Нужно было каким – то образом выбраться из реки. Василий попытался приблизиться к берегу, но тщетно – сильное течение несло его своим курсом. Впереди по бликам от воды было видно, как река делала поворот вправо. На повороте она была шире с небольшим плёсом. Он собрался с силами, чтобы приблизиться к мелководью, но поток уносил его к крутому противоположному берегу.

Силы покидали его, мозг парализовало от жуткого холода, и он перестал что-либо соображать. В полуобморочном состоянии горемычный возопил: «Господи помилуй!» Словно осенний лист по ручью его уносило течение.

Тупой удар в голову привёл его в чувства – это было большое дерево, лежащее в воде, о ствол которого он ударился. Ухватившись за ветку, не помня себя от радости, урядник начал из последних сил выбираться на берег.