Дети Йеманжи

Ну, хорошо, не сливочным – карамельным… Разумеется, Эва слышала о Нана Буруку, которая соблазнила мужа своей сестры Йеманжи и увела его из семьи. Но это знала любая чёрная девчонка в Баие, а бабушка… Эва только сейчас поняла, что бабушка не рассказывала ей ни одной патаки о Нана Буруку. И статуэтка этой святой не жила на полке доны Энграсии.

– Нана ведь… не очень добрая? – припомнила Эва. – Её не любят?

– Она знает всё про всех! – наморщив нос, сообщила Ошун. – Всё! Про всех! Даже то, что человек сам про себя не знает! Представляешь? Кто в здравом уме будет её любить?!

– А… бузиос?

– Ну-у, бузиос Нана – вообще страшное дело! Тебе подсовывают одну такую – и ты уже не хозяйка своей голове! Делаешь, что от тебя хотят, или ещё того хуже – выпускаешь на волю собственное дерьмо!

– Как это? – осторожно переспросила Эва.

Ошун в ответ фыркнула и помахала рукой, словно отгоняя сигаретный дым.

– Дочь моя, в каждом из нас, хочешь-не-хочешь, есть по три кило какашек! Но нормальный человек своему дерьму хода не даёт, вот как! А с бузиос Нана Буруку дерьмо стартует сразу же! Да-а, не успеешь оглянуться, – а ты уже извозилась сама и облила всё вокруг! И после не понимаешь, как это вышло и почему ты вдруг оказалась такой дурой, оскорбила кучу народу и натворила столько бед! Ты просто умница, что избавилась от этой дряни! Это, знаешь ли, не каждый может!

– Но… кто же мне подложил её? И зачем? – вконец растерялась Эва.

– Я не знаю, дорогая. Честно. Но ты всё сделала правильно. Почаще проверяй теперь шмотки и сумку. Если кто-то начал это с тобой делать – не успокоится! Наплевать, что полгода прошло! Такие вещи добром не кончаются! Будешь лимонад? Угощаю, пока меня не выкинули с работы!

Дни шли за днями. Дважды в неделю Ошун появлялась в студии «Ремедиос». Врывалась в мастерскую на всех парусах, сбрасывала за ширмой платье, взлетала на постамент – и замирала в заданной позе. Скрипели карандаши, шуршали пастель и уголь, восхищённо улыбались юноши, пренебрежительно поджимали губы студентки… Эва, сделавшая уже несколько эскизов, начала работать акварелью: подруга представала на её картине ориша Ошун, танцующей перед своим мужем Шанго.

– Не похож, – однажды вдохнула Ошун, стоя перед её работой. Лицо её сделалось печальным, и огорчённая Эва поняла: подруга не врёт.