Невеста Обалуайе

Жанаина с силой толкнула дверь – и попятилась.

Дверь отворилась. На пороге стоял Шанго. Его майка, его джинсы, его руки были в крови.

– Мам, – хрипло сказал он, глядя сверху вниз в запрокинутое лицо Жанаины. – Мой нож был совсем грязный. И я это перегрыз, ничего?..

Всплеснув руками, Жанаина кинулась в квартиру. «Молнии Шанго» в ужасе смотрели на своего босса. Тот, заметив, наконец, полтора десятка перепуганных физиономий, величественно нахмурился. Неспешным движением стёр кровь с лица. Посмотрел через головы своих людей туда, где по грязным ступенькам поднимался человек в форме «черепов[36 - «Черепа» («Сaveiras») – неофициальное название бойцов ВОРЕ.

Происходит от эмблемы батальона: череп на фоне перекрещённых пистолетов.]» – такой же чёрный и огромный, как и Шанго. Горящая сигарета освещала его грубое, покрытое шрамами лицо.

Встретившись взглядом с братом, Огун покачал головой.

– Управился сам? С ума сойти…

Шанго попытался что-то сказать – и не смог. Его трясло.

– Ну-ка, пошли отсюда… – Обхватив Шанго за плечи, Огун поспешно втолкнул его в тёмную квартиру.

 – Ну и наделали вы с Ошун шуму! Мать чуть с ума не сошла! Сорвалась бежать прямо с постели! Так бы и неслась в ночной рубашке от Пелоуриньо до Бротаса! Хорошо, что я был у неё… – Обернувшись с порога, Огун взглянул на испуганно молчащих бандитов. – Парни, когда придёт сеу Варгас, попрячьте стволы: напугаете доктора до смерти!

– Конечно, полковник… Мы все здесь, если что – зовите! А доктор Варгас уже привык!

Огун хмуро усмехнулся, вошёл вслед за братом в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Мам! Ну, что там? Всё в порядке?

В ответ по-прежнему раздавался только сердитый младенческий писк. Огун, нахмурившись, шагнул к двери в спальню.

– Пошёл вон! – В лицо Огуна полетела его куртка. – Забери, она грязная! И не мешайте: здесь сейчас появится ещё один! Ошун, моя красавица, радость моя, я здесь, я уже здесь! Ты просто умница, сейчас всё будет прекра-а-асно… Давай, осталось немножко! Выпускай своего второго малыша, моя милая! Всё идёт хорошо, всё отлично, осталось совсем чуть-чуть потрудиться, и… Парни, вон отсюда, говорят вам!

Огун поспешил ретироваться.

Бросив куртку на вешалку в прихожей, он прошёл на кухню, где Шанго, сидя на полу возле плиты, смотрел в стену остановившимся взглядом.

– Поди умойся, – посоветовал Огун. – Скоро придёт доктор. Он может подумать, что ты кого-то убил и сожрал его печень, как последний индеец.

Шанго не пошевелился.