Иоганн ван Роттенхерц – охотник на монстров

Вскоре уединение рассветного стража стены было нарушено, сбоку, почтительно поклонившись, тем самым выражая уважение, но не раболепство – в Армии Веры все благородные братья были равны, подошел оруженосец. Верный Патрик, белобрысый, нескладный юноша лет шестнадцати. Если он каким-то чудом переживет это сражение, Луи вручит ему шпоры. За два года битв на Святой земле парень научился владеть оружием не хуже любого взрослого рыцаря далекой метрополии. А о благочестии оруженосца говорил хотя бы тот факт, что он отправился за патроном на эти ветхие стены, хотя имел право отказаться.

– Брат мой, – почтительно обратился Патрик, нервно теребя застежку плаща, выполненную в виде лика святого воителя Бернара. – Вы не сомкнули глаз, разумно ли это?

– Оставь, – рыцарь бережно принял из рук оруженосца ковш с теплой, полной песка водой, и припал губами, жадно, будто это было лучшее вино его родины. – Я вдоволь отосплюсь в новом рождении, если умру сегодня. Или в лазарете.

Или в повозке для военнопленных у Рашида, если он столь жаден, как говорят.

– Не путай мальчонку. Еще подумает, что у него есть шанс не сдохнуть, – голос говорившего был густой и гулкий.

На стену взошел брат Эктор. Убеленный сединами широколицый алмарский ветеран. Его доспех был простым без эмали и заклятий, покрытым вмятинами и царапинами, плащ и сюрко – серыми от старости и гнева погоды, а борода и русые волосы – обильно посыпаны солью годов и тревог. Эктор был массивен как гетербаг, тяжел в кости и неповоротлив, вдвое превосходя Луи ростом, гигант бился огромным молотом, выкованным из холодного серебра.

Барону де Люмино за свой доспех пришлось продать земли и замок. Эктору, ради этого молота из кладовых Ордена Бога-Воителя, пришлось принести вечный обет служения. Великан командовал тяжелой пехотой, всегда подтрунивал над франтом-командиром и был надежен как утес.

– Сегодня надерем кому-то жопы! – Эктор ухмыльнулся в бороду и хлопнул командира по спине, раздался стальной гул.

 – А надо будет – и кости сложим. Не бзди, пацан, – он обернулся к Патрику, – в бою умирать не страшно. Опять же, к Единому отсюда близко.

– Побольше благочестия, брат, – голос следующего говорившего был негромким и сдержанным, но где-то в глубине звучал металл.

На стену поднялся и встал справа, чуть позади Луи, невысокий воин в красном. Как и у командира отряда, его одеяние отталкивало пыль и грязь.