Аданешь

Он, вполне оправдывая свою фамилию, бесцеремонно залезал в душу, теребя все мыслимые и немыслимые ниточки. Какой от подобных бесед может быть прок, никто из сотрудников не понимал. Возможно, сам Залезайло и находил в наших ответах какой-то скрытый смысл, но мне, как и многим моим коллегам, подобная процедура казалась полным абсурдом, потому что единственным итогом ее было раздраженное, взвинченное состояние, отнюдь не идущее на пользу дела, и все мы, оперативники, буквально ненавидели Залезайло.

– Ну, как дела дома? – начал он издалека.

– Все в порядке, товарищ подполковник.

Залезайло раскрыл блокнот.

– У меня тут есть некоторые сведения о том, что капитан Суворов последнее время слишком часто допускает, с позволения сказать, вольности во внеслужебное время и злоупотребляет вниманием женского пола.

– Товарищ подполковник, – взмолился я, – ну вы уже в который раз мне это говорите! Нет никакого злоупотребления, обычные человеческие отношения.

– При обычных отношениях мужчина не меняет себе партнерш каждую ночь, и тем более не спит одновременно с двумя женщинами.

«Все знает, собака!» – подумал я.

– А это, – продолжал Залезайло, – порочит мундир, который вам, Суворов, доверило государство.

– Маскировка! – возразил я. – Представьте себе, что я буду вести исключительно положительный образ жизни, меня сразу могут заподозрить в причастности к Органам. А так все думают, что я обыкновенный инженер…

– Прекратите ваши шуточки, товарищ капитан! – оборвал Залезайло.

– Какой Елизаровой?.. Ах, этой…

«Он что, всю мою квартиру прослушивает? – подумал я. – Или таксист стуканул? Подставной, что ли? И как, черт возьми, этот Залезайло узнал, что ее зовут Вероника? Да еще Елизарова? Я сам ее фамилию не помню».

– Никакой ссоры, – небрежно сказал я вслух. – Обычная размолвка.

– Вы планируете на ней жениться?

Я даже немного растерялся.

– А это обязательно?

– Но у вас ведь с ней близкие отношения и, насколько я понимаю, не единовременные.

– Да, но это еще ничего не значит. Если я буду жениться на каждой девушке, с которой…

– Вот в этом, товарищ капитан, и выражается весь ваш аморальный облик! И вы еще едете за границу.