Юлия

Он действительно редко улыбался, отчего всё вокруг принимало какой-то мрачноватый оттенок, правда, стоило ему улыбнуться, как всё кругом тотчас светлело и он сам озарялся сдержанно добрым светом. Но сейчас его серые глаза пылали ненавистью и злобой. Муж продолжал:

– У неё есть такая замечательная, справедливая страна! Вот и пускай позаботится, а обо мне да о тебе никто не печётся, учти, пальчиком не пошевелит, и я должен всё сам, сам! Тебе это неужели непонятно?

– Да, это верно: она без нас давно о ней позаботилась.

И наш с тобой уговор я не забыла, Сёмочка! Но нынче для его воплощения уже изменились обстоятельства. Я нашла сестру и буду ею дорожить: перед ней я очень виновата, а ты понять этого не хочешь…

– Сестра, говоришь? Разве это повод для отказа от своей заветной мечты? Да кто она тебе на самом деле, ты лучше вспомни! Или, может, их всех возьмёшь под крыло, как наседка, и пестуй всех, сколько их там собрали по свету. Полюби всех и назови братишками да сестрёнками! Кто же меня поймёт? – кричал Семён, брызгая слюной во все стороны.

– Сёма, перестань кипятиться, как тебе не стыдно! Девочка сирота, а ты так разошёлся… и где у тебя сердце только?

– Где, сердце, говоришь? – вскричал он. – Вот сердце, вот сердце! – Он сильно припечатывал себя по груди всей тяжёлой ладонью и продолжал: – Лучше скажи, где твоё сердце? Я разве виноват, что у этого ребёнка не стало отца и матери, и я должен отвечать за чьи-то грехи?

– Ты же видел фотку или ещё показать? – и она быстро выдвинула ящик комода, стала в нём лихорадочно рыться.

Через минуту Валентина нашла фотографию девочки, снятую под зелёным раскидистым деревом. И резко сунула ему под нос.

– Э-э, да брось! – он метнул фотокарточку на стол. – Тогда найди её отца, если ты уверена, что это она и есть!

– Ты совсем обеспамятовал, Сёма, я же тебе уже объясняла. Моя бабка по матери, Юлю не признала потому, что она была внебрачная.

Хотя с её отцом мать жила будто бы на законных основаниях. И после гибели отца в шахте мать запила, а через год простудилась и умерла от воспаления лёгких. Вот тогда моя бабка поехала к сестре моего отца, и с ней отдали Юлю в детдом. Тогда ей было полтора годика. Первое время чисто из жалости они брали её к себе по очереди. Один снимок, вот этот, – она указала на стол, – у них остался. Я взяла фото себе на память, а девочку куда-то увезли.