Юлия

Валентина проявила такую сердечную заботу, какую давно не выказывала; она предложила снять пальто, чувствуя, как Юля была в каком-то нервном напряжении, и вела себя с ней стеснительно и потому непривычно отчуждённо. Да, Юля таила на неё свою давнюю обиду, но скоро между ними не будет никаких секретов. Она захотела искренне прояснить их отношения…

Валентина сидела перед журнальным столиком и с редкой чуткой душевностью рассматривала Юлю, будто хотела ещё раз удостовериться: созрела ли она для этого разговора? Юля производила серьёзное впечатление, в её глазах только сейчас угадывались предполагаемые вопросы, которые она задавала ей в детстве.

И вместе с тем она казалась даже несколько безучастной или усталой, должно быть, от тайны своего рождения, которая её мучила с отроческих лет, отчего наедине за эти годы много выстрадала. На ней было серо-синего цвета в крупную клетку обыкновенное шерстяное платье, на ногах простые чулки.

– Ты здорова? – спросила Валентина, присматриваясь к ней.

– Вполне! – пожала та плечами: в голосе, однако, прозвучали горделивые нотки.

Скупой ответ говорил, что Юля не хотела открывать сестре свою душу, пока не узнает предмета их разговора.

– Может, перезанималась? Ты какая-то вся измученная. Даже на каникулы ко мне не приходила, – слегка укоряла Валентина, испытывая какое-то стеснённое состояние, что-то ей мешало приступить к основному разговору. Она напрягла память: когда-то Юля ей с обидой бросила: «А ты мне чужая, я догадываюсь!» Тогда Валентина не сумела её переубедить, что это не так, однако, сейчас, разливая по чашкам горячий душистый чай, она понимала, что и теперь это сделать будет непросто.

Слишком глубоко в душе Юли засела обида. Может, ей надо было значительно раньше открыть тайну? Но Тамаре Игнатьевне она больше не надоедала, и все эти годы держала данное директору слово. А недавно та пригласила Валентину к себе для беседы о Юле, поскольку в последние месяцы она изменилась неузнаваемо, стала даже всем грубить, в школе снизилась успеваемость. Сначала Тамара Игнатьевна это относила на переходный возраст, потом догадалась, что допустила промашку – надо было раньше рассказать о судьбе её родителей…

Валентина тоже поделилась своими наблюдениями над Юлей и не придавала значения тому, что преднамеренное умалчивание так пагубно повлияло на психику девушки. И вот теперь, когда она получила разрешение поговорить с Юлей относительно её родителей, Валентина опасалась, что сестра может ей не поверить.