Водолей

В прихожей совершенно темно и тихо. Но он то знает, что его мать Люда дома. Она может неделями не выходить из квартиры, а только без конца прикладываться к бутылке “Мороши”.

В воздухе отчетливо запахло ужасом. Тишина была невыносимой, тяжелой и гнетущей. Казалось, ее можно потрогать, протянуть руку и нащупать ее черную мантию.

Еще несколько шагов, и он в комнате матери. Но ее здесь нет…

СТОП!

– Господи Иисусе! – Андрей пропищал это не своим голосом.

Внутри как будто что-то сломалось. Комната матери Люды была заполнена еще более вязким и тошнотворным мраком.

Только луна слабо светила в маленькое, давно не мытое окно. Она заливала бледным светом только часть комнаты. Эта комнатушка в хрущевке на Черемушках показалась Андрею церковью, в которой Хома Брут читал свои молитвы. А его мать представлялась ему панночкой, которая угрожала забрать его душу. Как хотел бы он схватить кусочек спасительного мела и очертить вокруг себя волшебный круг. Закрыться от ее темных чар, закрыться от самой смерти. Но мела не было. В волшебство Андрей не верил. А его мать не была панночкой…

Парень почувствовал себя сломанными настенными часами, что висели в его комнате. Буквально секунду он был охвачен животным ужасом, горечью и отчаянием. Эти эмоции стали душить Андрея. Однако человеческий организм так устроен, что в опасный для жизни момент срабатывает “стоп-кран” – рычажок самосохранения где-то глубоко в воспаленном мозгу.

Еще секунда, и Андрей уже спокоен. У него крепкая психика.

На полу лежало бездыханное тело. Лунный свет заливал только треть комнаты. И как назло, он освещал лицо покойника. Его глаза были широко раскрыты, они застыли в немом протесте. По старому советскому паркету разлилась огромная лужа крови. В темноте она была похожа на нефть. Между досками старого изношенного паркета были большие зазоры. Кровь полностью заполнила их, до самых краев.

Это был он. Пашка Косой, друг Андрея. Это он должен был принести матери лекарства и еду, забрать мусор, проверить газопровод.

Если не перекрыть вентиль газа, через час кухня превратится в камеру для пыток и одновременно небольшую авиабомбу.

Его верный друг, с которым они играли в школе, встречали выпускной, работали грузчиками и на стройке по всей Украине, и в Польше. Который был свидетелем на его свадьбе. Он мертв.

Нож торчал прямо из груди. Рот слегка приоткрыт, зубы поблескивают в свете луны. Андрей снова удивился своему спокойствию.