Прыжки во времени. Парадигма бессмертия

Подкрасила губы, повертела туда-сюда головой, разгладила несуществующие складки одежды, еще раз строго оглядела свое отражение и заявила:

– Я готова!

За столом, после первого тоста за слово на букву «л» закурили, и подкрался момент обсуждения серьезных тем – вчера на это времени не нашлось. Глядя на ее классическое, словно точеное, лицо, он спросил:

– Скажи, а откуда красота такая?

– Мама из Вологодской, а папа из Твери…

– Извини, может задам нетактичный вопрос, если не хочешь – не отвечай. Замужем?

– Была…

– А где бывший?

– В «Крестах».

– Навещаешь?

– Примерно раз в месяц.

– А долго еще ему…?

– Не знаю. Следствие там. Говорил, что подавал прошение.

– Ну, а дети?

– Не успели завести.

– А как здесь, в деревне оказалась?

– Долго рассказывать. Лучше плесни еще по одной, а то возьму и разревусь…

– Извини, я не просто так спрашиваю. Нравишься ты мне, очень нравишься, как будто всю жизнь тебя искал. Ну давай, за тебя!

– За нас, – бросив пристальный взгляд на играющий разноцветными огоньками коньяк в рюмке, Дарья словно в магическом кристалле узрела тайное предсказание, свою судьбу и протянула изящную, тонкую руку Петру.

 – За нас!

Решительно, залпом, выпила обжигающий, терпкий напиток и мило, по-женски сморщившись, грациозно закусила кусочком лимона. От крепости алкоголя у нее перехватило дыхание и выступили слезы. Аккуратно, стараясь не повредить тушь, промокнула ресницы салфеткой и мило проворковала:

– Ты не возражаешь, если я немного поем? Позавтракать не успела…

– Вот и отлично, а то я переживал: может, невкусно? – оживился Петр, видя, что собеседница приходит в норму.

 – Давай так: ты кушаешь, а я говорю.

– Давай, – Даша подняла глаза и вперила в него свой гипнотический взгляд, – откуда ты свалился, Калинкин?

Глава 6. Исповедь

Петр затянулся поглубже сигаретой, затем осторожно сжал пальцами хрупкое Дашино запястье, словно боялся ее потерять, и начал рассказ о странной находке и своих недавних приключениях.

Время от времени он останавливался, переводя дух и подбирая нужные слова, и смотрел на нее – неземную, роковую женщину, без которой он уже не представлял свою жизнь. Дарья слушала внимательно, не перебивая, но эмоции, захлестывающие ее, отчетливо отражались на лице: розовая кожа лица то бледнела, то становилась пурпурной, дыхание меняло свой ритм, глаза выражали всю палитру эмоций: от восторга до гнева, от удивления до испуга.