Алхимики

Лис шагал вперёд, напевая под нос свою дурацкую песенку. Несмотря на отсутствие водоотталкивающих чар над головой, выглядел он весьма бодрым. Даниэлла хотела было предложить свою магическую помощь, но в последний момент отказалась от этой идеи. Если его не напрягает дождь – незачем лезть со своей ненужной помощью.

Несмотря на серость и сырость, лес продолжал жить своей жизнью. То там, то тут слышался шорох в кустах – мелкое зверье пряталось под корягами. Изредка с ветки срывалась вверх птица, обдавая путников веером капель.

Один раз прямо через тропу перемахнул олень и тут же скрылся в зарослях кустарника. Лис проследил за ним задумчивым взглядом, но ничего не сказал.

Даниэлла начинала уставать. Водоотталкивающий купол спасал только голову. Шерстяной плащ и башмаки успели отсыреть, и холод с каждым мгновением чувствовался всё сильнее. Всё, чего сейчас хотелось – забраться в кресло у камина с шерстяным пледом и чашкой горячего глинтвейна. И даже близость Керна и Лиса не смогла бы испортить радость от тепла.

Последнюю часть пути только эти мысли помогали бодро шагать вперёд по раскисшей дороге.

Деревня выросла перед путниками внезапно. Как гриб после дождя.

Тропа уткнулась в частокол с покосившейся калиткой.

Керн, не раздумывая, распахнул её и ввалился внутрь. И тут же отскочил назад под рычание и лай по меньшей мере десятка собак.

– А ведь предупреждали – стучи, милый путник, иначе голодные волкодавы скушают, – усмехнулся Лис, кивнув на табличку над калиткой.

Керн прорычал проклятья на нескольких языках, но всё же взялся за молоточек и пару раз ударил в гонг.

Собаки снова зашлись в далеко не дружелюбном лае. За забором послышалось суетливое движение и голоса.

Калитка снова распахнулась и перед троицей предстала внушительного вида матрона, завёрнутая в старый потрёпанный плащ.

– Ох, ты ж, уфф, да что же это, – от быстрой ходьбы женщина тяжело дышала. – Кто такие будете? Ох-х…

Толстая рука оперлась о столб, поддерживающий калитку.

Даниэлла прикинула, выдержит ли он такой вес. Столб заскрипел, и женщина поспешно выпрямилась, всё так же тяжело дыша.

Из-под серого шерстяного платка выглядывала русая чёлка, практически скрывшая глаза. На пухлых щеках двумя алыми пятнами расползся румянец. На левом плече лежала толстая темно-русая коса, спускавшаяся ниже пояса.

Весь облик женщины говорил о том, что перед ними мать внушительного семейства.