Огонёк

Но всерьёз угрозу второй мировой войны по-прежнему мало кто воспринимал. Франция собиралась дать отпор бошам вместе с экспедиционными силами Великобритании. Конфликт ожидался коротким, и французы отправлялись на маленькую войну, как на праздник. Весной 1940 года Кнаубе вынужденно закрыл больше половины сыроварен. Они попросту остались без работников. Швейцарцы взяли оружие, которое по закону о мобилизации хранилось у них дома и отправились в свои воинские части. Дедушка тоже отказался отсиживаться в тылу.

Кнаубе попытался остановить его, нажимая на тот факт, что управляющий его лаборатории не является военнообязанным.

– Что ж, – парировал дедушка, – нельзя в швейцарскую армию, пойду к англичанам. Я должен быть в гуще событий. А лаборатория сейчас всё равно никому не нужна. Законсервируйте её, Вильгельм. Когда всё утихнет, я обязательно вернусь. И берегите микроскоп.

Вильгельм Кнаубе не стал спорить, хоть и не понимал своего русского друга. Зачем он подвергает собственную жизнь опасности, когда можно переждать войну в Эрленбахе, занимаясь любимым делом? Кнаубе не подозревал каким дискурсом руководствовался в своём решении Вилли Фрост.

Правильность своего интуитивного решения дедушка, как всегда, проверил дискурсивным мышлением. Его тонкая особенность заключалась в стремлении к упрощению, а не к усложнению, как это делают многие. Вердикт не оставлял сомнений: путь к заветной цели Вилли Фроста не является прямой линией. И он направился во Францию. При нём был ремень с зашитыми золотыми швейцарскими монетами на приличную сумму, всё его жалование за год за вычетом расходов на еду.

Дедушка прилично поплутал по Франции, двигаясь с юга на северо-восток. Таким образом он обошёл оборонительную линию Мажино с тыла и девятого мая 1940 года оказался в городке Байель. Здесь располагались английские войска. Уже несколько месяцев они являлись участниками странной войны. Тут никто ни в кого, боже упаси, не стрелял. Артиллеристы в приплюснутых касках наблюдали за перемещениями немецкой техники по другую сторону огромного противотанкового рва и, казалось, не только не собирались стрелять по бошам, но даже боялись потревожить их каким-нибудь громким звуком.

Каждое утро, как водится, начиналось с овсянки у дощатого сарайчика, на котором какой-то шутник написал «Даунинг стрит, 10». Дисциплина у англичан слегка расшаталась. Вилли Фрост относительно легко оказался в расположении части.