Огонёк

Один профессор даже привел студентов посмотреть на Кузькина. Однако сей факт не привел к излечению бедняги. Напротив, через две недели энцефалограмма показала, что мозг пациента безвозвратно умер, и персонал тянул с отключением тела от аппаратуры лишь потому, что его супруга не давала согласия.

Однако вскоре все формальности удалось уладить, и соответствующая медкомиссия, а также без пяти минут вдова Кузькина Люся, направились в палату прораба с печальной миссией.

Решительно открыв дверь и ступив за порог, председатель комиссии доктор Рогов сразу прищурился.

Палату Кузькина заливал яркий солнечный свет. За открытым окном жизнерадостно щебетали птички, а сам Кузькин, казалось, умиротворенно улыбался. Рогов хмыкнул чему-то своему и пригласил всех за собой.

Когда соответствующие бланки были почти заполнены, медсестра Верочка Неверова, писавшая под диктовку доктора, спросила:

– Алексей Алексеевич, а что писать в графе «диагноз»?

– А вы не знаете? – недовольно посмотрел на нее Рогов.

 – Пишите, как есть: биологическая смерть. И не забудьте проставить время, 12 часов 15 минут.

– Так ведь он пока не умер, – возразила Верочка.

– Ну, так, значит, умрёт, у нас есть ещё сорок секунд. А вы, Анна Петровна, – обращаясь к своему заместителю, добавил Рогов, – не мешкайте, ИВЛ отключайте, пожалуйста. На этих словах Люся, женщина простая и добрая, громко всхлипнула и торопливо принялась вытирать брызнувшие слезы.

Анна Петровна перекрестилась, пробормотала «Прости, господи, его душу грешную», и перекрыла Кузькину дыхание, выключив вентиляцию лёгких.

– Какую еще душу? Вы в клинике или в церкви? – сделал ей замечание строгий доктор Рогов.

– Извините, Алексей Алексеевич. Само собой вырвалось, – ответила Анна Петровна, стараясь не смотреть на простыню, которой был уже с головой накрыт Кузькин, ибо по белому полотну как раз одна за другой побежали слабеющие волны конвульсий. Рогов приподнял простыню и наклонился над несчастным, чтобы удостовериться в отсутствии пульса и реакции зрачков.

– Пульса нет. Вот и ладно, – покосившись на умершего, констатировал Рогов и повернулся к Верочке. – Мы уходим, а вы позвоните санитарам.

После этого все, включая бедную Люсю, расписались в бумагах и с облегчением поспешили покинуть палату. Однако, когда медкомиссия находилась в самом конце коридора у выхода с этажа, вдруг сзади, из палаты Кузькина, с воплем выскочила медсестра Верочка Неверова.