Огонёк

Она находилась в состоянии аффекта, через слово заикалась, и только после стакана воды и ватки с нашатырем смогла поведать о напугавшем ее происшествии. Оказывается, перед тем как позвонить санитарам, Верочка решила поправить колготки. В самый пикантный момент девушка вдруг обнаружила, что Кузькин, которого уже все считали предметом неодушевленным, пристально смотрит на нее и тихо что-то бормочет будто бы на немецком языке. А Кузькина, надо заметить, красавцем никто бы не назвал, рожа у него была страшная, заросшая щетиной, с нависшими бровями и широким мясистым носом.

Можно представить, какой ужас испытала бедная Верочка.

– Наверно, это конвульсии продолжаются, – неуверенно предположил председатель комиссии и направился в палату. Остальные последовали за ним и там имели возможность изумленно уставиться на Кузькина, который как ни в чем ни бывало сидел на кровати и, глядя прямо перед собой в никуда, действительно, разговаривал сам с собой на языке, похожем на немецкий. Речь его лилась медленно, а бархатный с хрипотцой баритон производил завораживающий эффект.

Кузькин произносил слова нараспев и слегка раскачивался. Закончив странный свой монолог, он перевел взгляд на вошедших и виновато улыбнулся.

– Извините, но это никак не возможно, – обращаясь куда-то в пространство, пробормотал Рогов.

– Коленька, да что же они с тобой сделали?! – запричитала испуганно то ли вдова, то ли жена Люся. Все кроме доктора Рогова перекрестились.

ГЛАВА 2

Плавно покачиваясь, поезд быстро удалялся от Берлина все дальше и дальше на восток, к польской границе, оставляя позади сосновые рощи, озера и болотца, которых не счесть в земле Бранденбург.

Но Макс, подтянутый белокурый молодой человек, еще мог видеть темнеющий вдалеке знаменитый Шпреевальд. Когда-то эта земля была самой большой провинцией Пруссии. Именно здесь тысячу лет назад происходили захватывающие события в биографии знаменитого императора Оттона I, основателя Священной Римской империи. Макс много читал об истории Бранденбурга и теперь, пристально вглядываясь в проплывающие за окном ландшафты, явственно представлял себе тевтонских рыцарей, скачущих по здешним лесам в поисках приключений, славы и богатства.

Он был не один в уютном мягком купе. Напротив сидели и потягивали чай с лимоном двое его спутников. Один, – поджарый старик, доктор медицины Ганс Оркельназель. Другой, – высоченного роста лысый мужчина почтенных лет, но всё ещё крепкий на вид, профессор истории и лингвистики Франц Гестэрнтагер.