Дорога в один конец

И вот сидела эта мысля-заноза в мозгу и не давала покоя, даже Люда заметила какую-то озабоченность Вадима, но воспринимала ее, как переживания от предстоящей разлуки.

– Я обязательно приеду к тебе, – успокаивала и целовала легким касанием губ.

А Вадим рисовал в воображении апокалиптические картины. Его стриженого возвращают назад, или не берут в армию совсем! Это была бы катастрофа. Не служивший в армии – заведомый изгой. Он попивал чаек с пустырника и ожидал повестки на повторную медкомиссию, а пришла повестка третьего мая к восьми часам явиться, так сказать, с вещами.

И ощущение, чуть ли не счастья, охватило Вадима – его, таки, забирают! Люда была слегка удивлена такой переменой настроения, и Вадим ей все рассказал.

– Какой же ты глупый! – Глаза ее смотрели с грустью и нежностью. Люда не совсем понимала такой порыв Вадима служить (про мальчика, отдающего честь проносящимся боевым машинам, Вадим Люде не рассказывал, стеснялся), но понимала неизбежность армии для мужчин и принимала принцип: «Раньше сядешь – раньше выйдешь».

Проводы в армию в брежневский застой! Только свадьба могла затмить их по размаху. Была в разгаре, так называемая, «холодная война» с западным миром, но вряд ли кто-нибудь допускал, что заполыхает всерьез. Армия воспринималась народом, как место для мужания юнцов – этакая точка старта во взрослую жизнь. Так оно фактически и было. После двух лет «перековки» молодой человек возвращался на «гражданку» обязательно другим. Лучше или хуже – это уже иной вопрос. Кто их них мог представить себе, как там будут «ковать» и что, или кто после из этого получиться? Надо отслужить и все.

Все служат. Не служивший – заведомый изгой в собственных глазах в первую очередь.

Так думал и Вадим. И когда, наконец, прочитал сухую, казенную бумажку, где «согласно Закону о всеобщей воинской обязанности приказываю явиться и т. д.», то ощутил прилив радости, гордости и облегчения – гора свалилась с плеч. Вот только разлука с Людой омрачала легонькой тучкой ясный небосвод эйфории.

Ну, что же, прими неизбежность, как данность, и живи вперед!

И день, и вечер проводов Вадим и Люда могли побыть уединенно только мельком – всем нашлось дело в приготовлении к вечернему застолью. Лишь поздно ночью, когда уже убирали со столов, и помалу затихали пьяные песни, они пошли пройтись, или присесть где-нибудь уединенно. Слова все были сказаны и, уставшие, молча сидели они на лавочке, прижавшись друг к другу, а вокруг чародей май пробуждал мир к жизни.