Перевернуть в парадоксальное

Прелестниц убеждать

И офицеров – все страницы книг прочесть

(Страниц пусть даже по порядку там не счесть).

Уж если цифири?ть, то и нумеровать.

Ведь смысл в тебе такой, какой сумел впитать.

Проснулся поутру – строка легла в строфу.

Скрижал, анналь, финаль рядком стоят в шкафу.

* * *

САНДЖАР ЯНЫШЕВ

но эта сложность вдруг наверное

становится благоволением

к такому существу в ком энное

оказывается – последнее

к такому свету чьё создание

любому языку – обратное

как мы меняем состояние

из птичьего в листообразное

ВЛАДИМИР БУЕВ

святая простота в конечности

знак бесконечность – просветление

порывы оказаться в вечности

похвальны как пустое рвение

перевернуть в парадоксальное

летать и ползать – всё единое

метаморфозы – то нормальное

из соколиного в ужиное.

* * *

САНДЖАР ЯНЫШЕВ

Цвета. Рыжий. Из книги «Офорты Орфея»

Мне нужно выговориться – вот что.

По направленью к красному.

Причём, любому – в Ташкенте, Болдине, Вокше.

Ведь цвет важней, чем то, что я говорю.

Мне нет пути к пылающим мачтам, крышам

Лиссабона, кошенильной Флоренции, облакам

черепичной Праги – и днём не упиться рыжим,

не выжать с волос, не выстлать к твоим ногам.

Но есть (клянусь!) в тебе самой это чудо;

точнее, его предчувство – шиповник и склон

в разломах магмы. К примеру, внутри ночуя

у Вяза, не листьями дышишь – корой, как и он

сжимался тому лет… в детстве.

гранатовый мозг сочится (или рассвет?).

Так вот, а теперь зажмурься, сумняся ничтоже —

ты это дерево.

Внутри тебя этот цвет.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Кострами развиваясь красными,

пожухлая в осенний октябрь расцвела листва.

Связь цвета с городом – аллюзии бессвязные

на первый взгляд. А на второй – слова

звучат и пишутся лишь те, что лезут в выси

и к старине Европы, но лишь южной, где есть солнце.

Ну, в крайнем случае срединной (куда по визе).

В Европу прорублю всё равно оконце!

Там столько есть деревьев с цветом красного

(в Европе мне нет другой причины побывать).

Ещё там магма есть: Помпеи безопасные.

Здесь можно полежать и о свободе помечтать.

А, впрочем, Вокша, Москва и Ташкент

и даже Болдино сумеют покраснеть, когда

я лягу там под деревом любым: эксперимент

чтоб ты из древа вытекла цветом, а не вода.