Hannibal ad Portas – 9 – Пока еще любовницы

Проблема радости в печали в том, что она:

– Трудно уловима, – только будет осознана, как уже это только печаль, – без:

– Радости, – а значит, на холст, как истина не ляжет.

Поэтому и нужен холст, чтобы успеть сохранить радость в печали. Но не в том смысле, что Холст записывает приходящую радость, – он ее и:

– Создает как раз.

Следовательно, без Холста – им является сама Жизнь.

Говорится интересная мысль: на поле пшеницы с черными птицами у него не было пистолета.

Число 1890 равно 18, т.е. – Девятке. У Шекспира – 5, у Пушкина!0:

– 1837 равно 19 – в сумме: десять.

Про Шекспира можно сомневаться, ибо мистификация не только в художествах, но и в жизни у него:

– Была, была.

У Лермонтова – как у Шекспира – пять. И – удивительно – то же самое при рождении – 1814 – это 14 – это 5.

Жизнь – это мистика, – или:

– Мистика – это жизнь? – есть ли какая-то разница?

Милла Йовович говорит, что не различает лиц в толпе, – но и:

– Все так, – если предположить, что не сравнивают эти лица со своими.

Имеется в виду, хорошими знакомицами.

Остается только задать завершающе решающий вопрос:

– Знаю ли я здесь хоть кого-нибудь, или это уже загробное царство, только придуманное мной для профилактической чистки пространства, – как – так-то – только обиталища злых дух-офф, – что значит:

– Без души априори.

Я вошел в душ, когда она была уже близко от двери – с другой стороны, разумеется – шла мне навстречу, уже зная, но только интуитивно, что я:

– Уже близко.

И не вскрикнула от ужаса, а точнее, от испуга только, что я вошел, – как:

– Гость званый, – но не такого же бледного вида, на самом деле!

Я тоже открыл дверь, хотя смог закрыть рот от радостного удивления, – испуг – значит – остался снаружи.

И посоветовала после почти неизъяснимого наслаждения:

– Не бойся меня.

Она мылась под душем, как за его стенкой почти в детстве – я:

– Только подсматривал, второй раз не в силах сделать даже одного шага.