Над Самарой звонят колокола

Так что, караванный старшина, оставайся в Яицком городке безбоязненно, мы тебя никому в обиду не дадим.

– Не серчай на старика, брат Маркел, но острог по мне пусть не плачет. Не останусь, потому как страх берет: смута сия не на неделю. Да и не на месяц, чую, коль назвавший себя государем о восшествии на престол мыслит. До Петербурга пеши, без сражений, пройти, и то сколь времени потребно? А у матушки-государыни по всем городам гарнизоны поставлены…

Маркел Опоркин помолчал, потом тряхнул седыми вихрами.

– Тогда не поминай лихом, караванный старшина, коли что с нами тут приключится.

И не забывай женку мою и дочек, навещай.

– Дай бог удачи в деле, вами задуманном, – ответил Данила, троекратно обняв старого товарища. – Авдотью и дочек буду навещать и помогать стану… ежели с тобою что случится, о том не сомневайся. – Долгим взглядом с порога проводил Маркела, пока тот садился в седло, пока ехал через пыльную площадь и пока не скрылся за чужими избами на первом же повороте кривой улочки в сторону реки Яика.

Данила запустил пальцы под мурмолку, по привычке поскреб затылок, в большом смущении крякнул:

– Вот незадача какая нам выходит, Тимоша.

– Какая незадача, дедушка? – Тимошка очнулся от своих раздумий, навеянных нежданно свалившейся на город вестью о государе Петре Федоровиче, обернулся к порогу, где стоял дед Данила.

– А вот какая: старый ворон не каркнет мимо – либо было что, либо что будет… Знать бы теперь наверняка, чей верх выйдет, да и встать загодя на ту сторону.

А нынче боязно крайнее решение принимать, все едино что лесного волка на своего дворового пса в помощь звать… Будем укладываться. Кличь Герасима, повелю возы спешно готовить.

– А я хотел было… – Тимошка перехватил построжавший, тревогой полыхнувший взгляд деда Данилы, запнулся на полуслове, беспечно досказал совсем другое: – Да нет, ехать надо… Пойду Герасима кликать. Должно, готовит нам обед на постоялом дворе.

– Пущай бросает ту долгую стряпню да сюда поспешает. Кто знает, когда тот объявившийся государь к городу подступит, долго ли в Бударинском форпосту мешкать будет.

Не окружил бы город разъездами, так что и не проскочишь у дозорцев между глаз, угодишь кошке в когти.

– Вона-а, – присвистнул Тимошка. – Поглядь-ка, дедушка Данила! И иные самарцы у своих лавок заколготились со сборами! Знать, и им стало ведомо про Петра Федоровича!

– Кота в мешке не утаишь – мяукнет всенепременно! – отозвался внешне равнодушно Данила.