Над Самарой звонят колокола

– Государь-батюшка! Ведом нам Данила по изрядному многолетию! – Еще кто-то из казачьей толпы подал голос в защиту Рукавкина. – По Тимошкину душу он здеся, а не симоновским подлащиком и соглядатаем.

– Гляди-ка што получается! – Предводитель левой рукой махнул по усам. – Едва ль не все яицкое войско поручается за тебя, купец! Ну ин так и быть! Вижу я, Данила, что человек ты до дна масляный, всем хорош. Качнулась пред твоими очами пеньковая петля, да, к счастью твоему, мимо. Целуй государю своему руку.

А Тимошку я тебе, старина, не верну. Самому дюже надобен грамотей.

– Дитя ведь, государь-батюшка, – начал было жалобить предводителя Данила, поцеловав протянутую ему широкую руку. – Малолеток, девками еще не целован…

Тимошка вспыхнул, дернул деда за рукав кафтана.

Предводитель снова заразительно захохотал, откинувшись крепким телом и раскачиваясь в седле. Конь, не понимая происходящего, всхрапнул, ударил копытом о землю.

– Ух ты, старый хрыч! Не иначе, уморить меня нынче удумал! Ах, братцы, какая у купца печаль: утаи, боже, чтоб и черт не узнал, а то беды не миновать! Что же это получается, детушки? Ваш собрат девками ишшо не целован, а вам и горя мало? Слышь, Тимошка, а есть ли невеста на примете? Говори, как на исповеди! Я тебе таперича и государь и патриарх заедино.

– Есть, батюшка-государь! – Тимошка полыхнул алыми щеками: вспомнилась несравненная Устиньюшка. – В Яицком городке казацкая дочь Устинья Кузнецова!

Из толпы тут же не менее удивленный голос раздался:

– Гляди-ка! Эт когда ты с моей сестрицей-то сговорился? Вот так хабарновость нашему дому! – К предводителю протиснулся верховой казак, лет под тридцать, может, чуть меньше, снял шапку, назвался с поклоном: – Брат я той казачке, государь, Егор Кузнецов.

– Вот и славно! – Государь повеселел. – Видишь, Тимошка, есть и сродственник тебе в моем воинстве. Офрунтим днями Оренбург, повесим тамошнего губернатора-собаку на семи ветрах качаться меж столбов скрипучих.

Опосля этого пошлю войско побить полковника Симонова. Тогда и свадьбу сыграем. Поп в колокол, а мы в ковши ударим! Самолично за посаженного отца тебе буду, Тимошка! – Предводитель повернулся вновь к одному из высоких ростом атаману: – Андрей Афанасьевич, выдай купцу Даниле проездную бумагу, чтоб нигде да не приключилось с ним какой задержки, когда надумает отбыть в свою Самару. Слышь, Данила, передай самарцам, чтобы ждали меня в самом скором времени.