Заклание

Впрочем, сжатость губ и вспыхнувший взгляд, скорее всего, я придумал: Леха смотрел на подоконник – белый, пластиковый, не широкий, – обычный подоконник. На нем небольшой шарик фиолетово-игольчатого кактуса (гордость жены), да металлический кованый витой подсвечник в форме куста с черными листками и белыми бусинками цветов – явно не те предметы, что могли заинтересовать, а уж тем более ввергнуть в прострацию двадцатилетнего парня.

– Алексей! – достаточно громко произнес я.

Парнишка откликнулся легким вздрагиванием и словами:

– Да, кофе.

– Чашку большую, поменьше?

– Ой, извините, можно лучше чайку? – Он улыбнулся совершенно невинно и, присев на стул, опять посмотрел на подоконник.

– Да, без проблем, – я щелкнул выключателем чайника и опустился на стул с противоположной стороны стола.

Я смотрел на него, он на меня, и мы оба молчали.

– Ах, да, – спохватившись, произнес Леха. – Это должно все объяснить. – И он положил передо мной смятый, с неровно оборванным краем листок бумаги.

Не знаю, что теперь повергло в ступор меня: крупные корявые буквы, образующие фразу: «Если хочешь не умереть сегодня ночью будь тогда с этим мужиком!», или мой домашний адрес, написанный буквами поменьше, но такими же корявыми, аккурат под большой надписью, или то, что эта страница напомнила мне про блокнот того мужика, что не более часа назад в вагоне метро тыкал в мой бок своей сумкой. Возможно, все эти факты соединились и образовали то единое целое, от чего я остолбенел.

Нет, я не являюсь графологом, умеющим с одного взгляда определить схожесть почерка, только там, в блокноте с каракулями, мне бросились в глаза буквы «О», выведенные как большие кружочки и все как одна заглавные. И вот сейчас я читал «Если хОчешь не умереть сегОдня нОчью будь тОгда с этим мужикОм!». В том же стиле написан и мой адрес.

Чайник щелкнул и отключился, возвращая меня в реальность.

Оторвавшись от обрывка бумаги, со звенящей пустотой в голове, я посмотрел на того, кто мне его передал.

Лицо паренька сосредоточенно, во взгляде читается волнение, но он глядел не на лист бумаги в моих руках и даже не на меня, а куда-то мимо, словно подоконник за моей спиной занимал его много больше, нежели странная бумажка с глупейшим, но таким перебивающим дыхание текстом.

– Что с ним не так? – раздраженно спросил я.