Заклание

ГЛАВА 20,

в которой непонятности продолжают проясняться

В тот момент, как из ниоткуда появился Леха, и пока он подходил ко мне, я смотрел на него и думал лишь об одном: «Он живой?»

«Он живой?» – спрашивал я себя снова и снова до тех пор, пока не коснулся его ладони.

Пожимая ладонь паренька, я ощутил не только ее прежнюю силу, но и настоящее живое тепло. Сомневаться было бессмысленно – передо мной стоял человек, а не мертвец, чудом выбравшийся из могилы.

Казалось бы, вот и ответ – успокойся моя голова, да где там.

Вместо одного ушедшего вопроса тут же возникли другие – много, много других вопросов.

«Он живой! Как же так?»

«Они знакомы?»

«Тогда что же за фарс с допросом?»

«А фото? Фальсификация? Фотошоп?»

«Но я видел тело, – мертвое тело!» – думал я, пока Лешка и капитан пожимали друг другу руки.

– Соболезную, – произнес капитан Петров.

Парнишка заметно вздрогнул и кивнул в ответ.

«Что?»

– Рядом с вашим домом убили брата Алексея, – сказал капитан, обращаясь ко мне и одной этой фразой отвечая на почти все мучившие меня вопросы.

– Ваньку!? Ваньку У-БИ-И-ЛИ!? – внезапно завопила девица, о которой я, кажется, совсем забыл.

– Из-за тебя, подонок! Его убили из-за тебя! Я говорила, что так будет…

Разъяренной фурией она метнулась в нашу сторону и бежала до тех пор, пока рвущийся из ее груди крик вдруг не оборвался, а сама красотка не замерла в паре метрах от Лехи, будто окаменев.

Та штука на ее груди, что недавно полыхала огнем в декольте и которую я принял за колье, оказалась кулончиком, подвеской, темным камушком на простой цепочке.

Только сейчас не было декольте, да и самого роскошного платья тоже не было; невероятная горгоноподобная прическа пропала, а пульсирующий вокруг красавицы кокон будто испарился. Рядом с нами стояла напуганная, небольшая, не очень привлекательная девушка. Она вздыхала, охала, ощупывала себя, будто не понимая, где она и что с ней происходит.

Всклокоченные, пегие, плохо прокрашенные волосы выглядели нелепо.

Огромная, не по размеру, белая мятая футболка, напоминающая купол парашюта, скрывала ее руки по локоть и ноги ниже колен, и в довершение – грязные, в пятнах, бело-красные кеды на босу ногу.

На контрасте с той роскошно-демонической красавицей, минуту назад угрожающей нам с капитаном, теперь девица выглядела ущербно и жалко.

Бывшая супермодель поскуливала. В ее огромных глазах замер еще более огромный ужас, а чувство потерянности почти материализовалось.